Чтение онлайн

Кто-то аплодирует, кто-то кричит слова поддержки. Но их мало, слишком мало.

«Почему вы так смотрите на меня? Почему вы молчите? Не ругаете и не хвалите, скажите что-нибудь, что угодно, только не молчите, не смотрите на меня с такой невыносимой мукой!»

— Мы… кхе… мы все здесь семья, одна большая семья, и наихудшим исходом станет разлад среди нас, война внутри организации. Поэтому прошу принять мой эгоистичный поступок как ошибку и подстроиться под обстоятельства, прошу не совершать ещё больше глупостей, чем совершил я, и мы выживем, наше дело выживет, всё встанет на круги своя…

Регент поднимается со своего места. Она движется в своей неизменно холодной манере. Слишком спокойна — сейчас не угадать о чём она может думать, идёт, как и положено лидеру, скрывая слабость в своей искусственной красоте.

Президенту правления помогают вернуться на место, только чтобы за трибуну встала Ванесса. Зная нрав своего регента, большинство присутствующих поражены её стойкостью, тем, что она не начала рвать и метать, когда узнала, что совершил старик.

— Я возьму на себя смелость подвести итоги, — приятный голос окончательно приковывает внимание к регенту. — Как и сказал наш уважаемый президент: у нас нет права на разлад и междоусобицу, мы должны поддерживать друг друга и исходить из сложившейся ситуации, особенно если это результат поступка одного из членов семьи. Но прежде чем закончить, я бы хотела пригласить на сцену одного забытого многими человека, некогда входившего в состав нашего совета…

Апатия безнадёжности сменяется удивлением, чувство того, что собрание ещё далеко от завершения, заставляет зал ожить.

«Нет, — президент давится собственными догадками, — она не посмела, этого не может быть!»

Из-за ширмы выходит высокий худой мужчина с острыми чертами лица, становится подле регента и сухо кивает залу.

— Господа, — меж тем продолжает регент, — вы все помните Блюса Элджейса, нашего представителя на станции «Ребелентис».

Ропот среди фракции президента не заставляет себя ждать.

— Сей почтенный муж на протяжении долгих лет защищал наши интересы и обеспечивал приток денежных средств от нашей доли на станции. Вы могли слышать, что он покинул своё место, так как не справился со своими обязанностями, и его заменили другим нашим представителем. Что ж, это правда, но только наполовину. В течение последнего года Блюс разработал план, который лишил его должности на станции, но в то же время обеспечил его поддержкой весьма влиятельного человека. Никаких выплат, никаких ультиматумов, никакого внедрения в дела нашей организации. Блюс оказывает поддержку самостоятельно, не используя ресурсы нашего сектора, а взамен мы получаем флот, и на нас это никак не отражается.

«Она вернула им надежду, но какой ценой…»

Старик встаёт, не заботясь о потере лица, и кричит во всю силу своих дряхлых лёгких:

— Кто они?

Все затихают, многие смотрят на президента как на безумного старика. Пусть смотрят, главное, чтобы они услышали…

— Что ж, вы имеете право знать, чей флот выступит против наших врагов, — улыбается Ванесса. — На нашей стороне выступят корабли Союза работорговцев.

— Немыслимо! — за секунду до того, как отреагировали остальные, Ханоши вскакивает с места, забывая, что ранее сам обещал регенту свою поддержку.

Совет гудит, совет похож на улей. Кто-то хочет подняться на сцену, но их останавливают более рассудительные товарищи, кто-то собирается уйти, но всё же остаётся, чтобы узнать результаты собрания. На какое-то время совет из улья превращается в зверинец… Но это нормально, это проходит, и со временем голоса затихают, хоть и не сразу, но все успокаиваются, люди уже устали кричать за сегодняшний день, устали от решений регента и президента, устали бояться, устали быть и не быть собой.

Нарушая правила собрания к сцене выходит президент, но его никто не останавливает. Старик плох, старик держится из последних сил. Пот стекает по его лицу, руки трясутся, а голос подобен карканью ворон.

— Как же так, Ванесса? Только не так… Наше… Наша репутация… Я уже организовал оплату…

— Не беспокойтесь, дедушка, — голос регента, как и всегда, наполнен силой и уверенностью. — Никто не знает, чьи корабли будут выступать на нашей стороне… только если кто-то из нас не проговорится. И можете не беспокоиться за Ваши активы: недавно нам сообщили, что на грузовой караван клана «Купол», направляющийся к одной из наших станций хранения, было совершено нападение неизвестной флотилии. Только не вините меня сверх меры, ведь, как Вы и сказали: мы семья, и следует подстраиваться под ситуацию, исходя из поступков членов нашей семьи. Я сделала свой ход, президент совета правления, я приняла решение, и теперь мы вынуждены защищать наш сектор в равном противостоянии. Можете ненавидеть меня, кричать, грозиться уйти, но мы все знаем, что предательству здесь не будет места. Проблема нашей боевой мощи решена: Блюс обеспечил нас флотом, и он уже продемонстрировал свою разрушительную силу. С этого момента, как регент, я призываю мобилизовать все ваши силы и показать, кому принадлежит Восточный сектор!

Ноги президента подкашиваются, но упасть ему не дают: его ловят и аккуратно усаживают на ступени.

«Немыслимо, любовь мужчины к ней спасла нас тогда, и спустя полвека решение оказалось то же… Где же я ошибся, что не способен понять влияния любви на этот мир?»

***

ИУ-100S

Ни у кого не было настроения что-либо делать. Команда разместилась в командном центре, без какой-либо цели времяпровождения. Молодые люди просто убивали время, как и миллиарды других людей в Бездне. Ума два дня назад предусмотрительно перетащил в командный пункт диван и теперь беззаботно дремал в ожидании чего-нибудь интересного. Кун, в спешке прогоняя перед глазами трёхмерные руны, с головой ушёл в чтение одного из классических произведений послевоенного периода. Док был занят просмотром смешных визиороликов, Тесса увлекла себя маникюром, а Винсент и Ким играли в какую-то логическую игру. Спокойствие на грани скуки. Повседневность, нуждающаяся в спасении. И спасение не заставило себя ждать.

— Может, сыграем в «Пере-мере-Везилион»? — предлагает Тесса, сидя во главе овального стола и окрашивая ногти в фиолетовый цвет.

— Боюсь спрашивать, какие правила могут быть у игры с подобным названием. — Неуверенно гундит врач. — Говорю сразу: если там надо вызывать злых мифических существ, то я пас.

— Не волнуйся, это современная игра молодёжи, даже Ума когда-то в неё играл.

— Ага, — без явного воодушевления подтверждает юноша. — Играл пару раз, с чего и началось моё познание алкогольного воздействия на организм. Что-то у меня нет счастливых моментов, связанных с этой игрой, и сомневаюсь, что будет.

— Кажется, у кого-то духу не хватает, — Тесса дует на ногти. — Может оттого, что ты ни разу не смог победить?

— Просто у меня команда была слабая…

— Ну конечно.

— Да и вообще, до знакомства с тобой я не подвергал свой организм алкогольным отравлениям и сейчас не собираюсь потакать твоим попыткам утянуть меня в этот кошмар.

— Если боишься, так и скажи.

— Да, Ума, — подхватывает Док. — Если боишься, то так и скажи, мы поймём.

— Ты-то куда «дакаешь», докторишка? — сползая с дивана, ворчит монах. — Ладно, давайте сыграем, и только чтобы посмотреть на твоё лицо, когда ты поймёшь, какую ошибку допустил.

— Отличненько! — хлопком в ладоши Тесса привлекает внимание всех присутствующих. — Давайте разделимся на три команды по жеребьёвке. Кун-то точно не откажется от игры, в процессе которой нужно пить. Ким, зая, ты же не упустишь шанса унизить наших неотёсанных товарищей? Винсент, тебе уже и деваться-то некуда, придётся участвовать.

Фея на плече авинца встрепенулась, запорхала, в намерении заявить протест, но в последний момент передумала и плавно спикировала обратно на плечо хозяина. А Тесса уже вбивает имена игроков в программу случайных комбинаций и с радостным блеском в глазах выводит перед взорами почти всех присутствующих результат жеребьёвки.