Чтение онлайн

– Росали, - он остановился так близко, что я почувствовала его лёгкий аромат, тёплый, пряный.
– Ты действительно хочешь знать правду?

Я посмотрела на Себастьяна. Его лицо было каменным, но в глазах читалось что-то... почти похожее на страх. Однако он продолжал молчать.

– Да, - прошептала я. – Хочу.

Николас улыбнулся, и в этот момент его клыки выглядели чуть острее, чем у обычного человека.

– Тогда слушай внимательно... история будет долгой.

«Темное небо разрывали кровавые всполохи, словно сама тьма истекала ранами. Багровые звезды, вспыхнувшие в предрассветный час, складывались в зловещие крестообразные узоры - древнее предупреждение, выжженное на скрижалях судьбы. Но королю Кирису не нужны были знамения. Он чувствовал надвигающуюся беду каждой клеткой своего существа, как чувствует зверь приближение бури. В воздухе стоял тяжелый запах горелого камня и железа, будто сам замок уже начал тлеть изнутри.

– Ваше величество...
– голос придворного мага дрожал, словно осенний лист на ветру. – Королева Гимира... у неё начались схватки!

Кирис сжал рукоять меча так, что кожа на ладонях побелела. Где-то в глубине замка раздался протяжный стон, пронзивший каменные стены.

– Слишком рано, - прошептал он, и слова его повисли в воздухе, как проклятие.
– На три луны раньше срока…

Однако запущенный процесс было не остановить, и он мрачно и нетерпеливо ждал новостей, обрушившихся на него словно снег на голову.

Когда ему принесли завернутый в алый шелк сверток, мир вокруг словно перестал существовать. Крошечное личико, сморщенное, искажённое первым криком, крохотные пальцы, сжимающиеся в кулачки - такая хрупкая жизнь посреди надвигающегося кошмара.

– У Вас дочь, Ваше величество, - произнес кто-то за его спиной, но голос звучал будто из другого измерения.

– Прости меня, маленькая, - прошептал Кирис, прижимая ребенка к груди. Он всё не мог налюбоваться на творение собственной души и плоти, но с отчаянием осознавал, что должен был сделать. Его голос сорвался на полуслове, когда он начал произносить древние слова заклятия. Воздух вокруг вспыхнул мертвенно-голубым светом, тени закружились в безумном танце, а по рукам короля побежали золотые нити магии, оплетая младенца.
– Я отправлю тебя туда, где никто не сможет причинить тебе зла. Где никто не узнает, кто ты...

Сверток в его руках стал прозрачным, словно утренний туман, а затем исчез вовсе. В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только треском факелов.

Грохот падающих ворот прозвучал как похоронный звон. Первые крики стражников пронзили ночь, когда тьма ворвалась в замок. Кирис не стал брать меч. Он стоял посреди тронного зала, встречая смерть с гордо поднятой головой, а на губах его играла странная улыбка.

– Где дитя?
– зарычал предводитель нападающих, его когти скребли по каменному полу. Алые глаза сверкали яростью в свете пылающих факелов.

Король медленно покачал головой.

– Вы никогда не найдете ее. Она ушла туда, куда ваша тьма не проникнет никогда.

Клинок, пронзивший его грудь, принёс почти облегчение. Где-то вдалеке донесся последний крик королевы, заглушаемый звериным рыком победителей. Кровь затопила каменные плиты, смывая следы их былого величия. Но когда дым рассеялся, победители поняли - они проиграли. Ребенка не нашли. А вместе с ним исчезла и та сила, ради которой все это затевалось. Где-то в другом мире, под другим небом, маленькая принцесса сделала первый вдох, не ведая о том, какая судьба была ей уготована.»

***

Я стояла, ощущая, как слова Николаса вязнут в сознании, такие желанные, но оставляющие после себя странную горечь. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но эта боль казалась такой далекой, такой незначительной по сравнению с тем вихрем, что бушевал внутри.

– Это... это правда?
– голос мой прозвучал, как эхо и показался мне чужим и разбитым. Я ловила себя на том, что хочу верить - потому что тогда всё обретало смысл, все эти странные способности, эти слова... Но одновременно каждая клетка моего тела кричала, что это просто невозможно и принадлежит к разряду фантастики.

Николас наблюдал за мной с тем же насмешливым прищуром, но в его глазах читалось что-то еще - ожидание, любопытство, интерес.

– Ну что, принцесса?
– он склонил голову набок, и его кошачьи ушки дёрнулись.
– Неужели ты до сих пор сомневаешься? Всё же написано у тебя на лице - ты чувствуешь правду.

– Я...
– голос предательски дрогнул.
– Я не знаю, что чувствую.

– Тогда позволь мне помочь, - Николас сделал шаг вперёд, его голос стал мягче, почти ласковым.
– Ты действительно дочь Кириса и Гимиры. Последняя наследница древнего рода. И твоя сила... (он ухмыльнулся) она просыпается.

Я перевела взгляд на Себастьяна. Он всё так же молчал, его лицо оставалось каменным, но в синих глазах мелькнуло что-то - тревога? Сожаление?

– Себастьян...
– я прошептала его имя, и оно прозвучало как мольба.
– Скажи что-нибудь. Хоть слово.

Он медленно закрыл глаза, словно собираясь с мыслями, а затем выдохнул:

– Это правда.

Эти два слова ударили меня, как нож в грудь.

– Почему...
– я сглотнула ком в горле.
– Почему ты тогда молчал?!

– Потому что не хотел, чтобы ты узнала об этом так, - его голос был низки и хриплым.
– Не сейчас. Не от него.

Николас рассмеялся:

– Ох, наш Волк всегда такой благородный. Но правда есть правда, и она всё равно бы вылезла наружу.

Я сжала кулаки ещё сильнее, чувствуя, как мир вокруг начинает меняться ещё сильнее.

– Значит... всё, что я знала о себе... всё это ложь?

– Не ложь, - Себастьян нахмурился.
– Просто... не вся правда.

– О, хватит уже этих загадок!
– я резко повернулась к нему, и голос мой дрожал от ярости и боли.
– Если ты знал, почему не сказал мне раньше? Почему позволил мне думать, что я просто... никто?

Он не ответил. Просто смотрел на меня, и в его взгляде было столько всего, что я не могла разобрать - ни злости, ни оправданий, только... понимание.

Николас же, напротив, казался довольным.

– Ну вот, - он ухмыльнулся.
– Теперь ты знаешь. И что будешь делать, принцесса ?

Я не ответила. Потому что не знала. Всё, что оставалось - это стоять посреди комнаты, чувствуя, как прошлое, настоящее и будущее смешиваются в один клубок боли и непонимания. Или всё же кое-что начало проясняться?