Система «Спаси-Себя-Сам» для Главного Злодея. Том 2
Шрифт:
– Я чуть не забыл, что учитель ненавидит всё, чего коснулась грязная рука демона, – медленно опустив руку, произнёс он.
Вы только поглядите на этого непревзойдённого главного героя, который без каких-либо оснований устроил форменную истерику, совершенно позабыв о своём благородном образе! И чем Ло Бинхэ после этого отличается от капризного ребёнка, что швыряется кубиками? Определённо, он не тянет на роль харизматичного лидера.
Прежде безупречно гладкие стены теперь сплошь испещряли выбоины – а всё потому, что Ло Бинхэ вожжа под хвост попала.
Обернувшись, он обнаружил, что Шэнь Цинцю обозревает всё это с видом праздного наблюдателя. У Ло Бинхэ запульсировали вены на висках, и он прошипел, стиснув зубы:
– …Я действительно хочу увидеть своими глазами, как через месяц от твоей хвалёной репутации не останется камня на камне!
Взмахнув рукавами, Ло Бинхэ в раздражении устремился прочь с платформы. Проходя мимо, он что было сил двинул по механизму, и вода вновь заструилась с потолка.
Шэнь Цинцю уселся на прежнее место, всё ещё теряясь в догадках: нынче он пленник в безраздельной власти Ло Бинхэ, так чего ж тому ещё надо?
В промозглой пещере завывал ледяной ветер, промокшая одежда липла к телу, заставляя Шэнь Цинцю отчаянно трястись от холода.
Рядом с ним по-прежнему лежало сброшенное наземь одеяние Ло Бинхэ.
Оставшегося в одиночестве Шэнь Цинцю поневоле захлестнули воспоминания. Хотя во времена ученичества на пике Цинцзин Ло Бинхэ никогда не был подвержен таким резким перепадам настроения, не говоря уже о подобных истериках, то, с каким видом он только что убежал, чем-то напомнило того невинного барашка, которым когда-то был его ученик.
Тут на замёрзшего до чёртиков Шэнь Цинцю накатило необоримое желание чихнуть, и он мигом вернулся к реальности. Пришлось ему, подцепив пальцами чёрное одеяние, кое-как накинуть его себе на плечи.
А что ему оставалось? И вовсе тут ни при чём этот пошлый троп «…но твоё тело говорит иное» – просто он был не в силах сделать этого перед учеником, и всё тут!
Ведь в оригинальном романе Ло Бинхэ всякий раз набрасывал это самое одеяние на девушку после очередного па-па-па!
Как мог Шэнь Цинцю позволить себе столь низко пасть в глазах главного героя?!
Вновь собравшись предаться медитации, Шэнь Цинцю обнаружил, что, похоже, само провидение вознамерилось помешать этому мирному занятию: сперва это произошло в пещерах Линси, теперь то же самое повторялось в Водной тюрьме.
Шум водного занавеса стих, и из воды вновь показалась ведущая к платформе тропа, по которой на сей раз торопливо проследовал Гунъи Сяо. Подняв глаза на Шэнь Цинцю, он чуть не поскользнулся.
– С… с… старейшина Шэнь, вы… – запинаясь, выдавил он.
– Что – я? – недоумевающе переспросил Шэнь Цинцю.
У Гунъи Сяо было весьма странное выражение лица, словно он до сих пор сомневался, остаться ему или дёрнуть отсюда со всех ног. Он так и продолжал стоять на краю платформы, не осмеливаясь сделать ни шага дальше. Проследив за его взглядом, Шэнь Цинцю опустил глаза.
– Эти одежды, разве они не… – нерешительно начал Гунъи Сяо.
Шэнь Цинцю вздохнул. Так и есть, с барского плеча.
Наконец Гунъи Сяо вышел из ступора. Смущённо кашлянув, он поспешно поинтересовался:
– Как старейшина Шэнь провёл эти два дня?
– Вполне удовлетворительно, – отозвался Шэнь Цинцю, про себя же он посетовал: «Не будь я столь популярен, моё пребывание здесь выдалось бы куда более приятным. За эти два дня у меня уже третий по счёту посетитель. Должно быть, эта люксовая одиночная камера, где я имею счастье временно располагаться, бьёт рекорды по посещаемости с самого дня основания Водной тюрьмы дворца Хуаньхуа».
– Я слышал, что вчера шисюн Ло… – осторожно начал Гунъи Сяо, – удалился от вас в жутком гневе, так что этот юнец был обеспокоен, не сделал ли он что-нибудь со старейшиной Шэнем… – При этом он то и дело невольно посматривал на чёрные одежды.
Под влиянием этого взгляда Шэнь Цинцю, не выдержав, поплотнее запахнул полы.
«И что он, по-твоему, мог со мной сделать? – мысленно возмутился он. – Учинил мне первостатейный скандал да разнёс половину пещеры! И что это за полный ужаса взгляд, скажи на милость?!
– Как я посмотрю, Ло Бинхэ чувствует себя во дворце Хуаньхуа как рыба в воде, – со вздохом заметил Шэнь Цинцю.
Гунъи Сяо издал невесёлый смешок.
– Это ещё мягко сказано. Воистину, духовные силы шисюна Ло непревзойдённы, он смел и решителен, разит словно гром и проносится подобно ветру, оставляя прочих глотать пыль, – ничего удивительного, что учитель ценит его столь высоко. Если бы шисюн Ло так не противился тому, чтобы официально стать его учеником, боюсь, не быть бы мне сейчас старшим учеником школы.
Шэнь Цинцю бросил на него сочувственный взгляд.
– Однако этот юнец явился к старейшине с важным поручением, – приняв серьёзный вид, поведал Гунъи Сяо. – Этим утром глава пика Шан обратился к моему наставнику за пропуском. Поскольку дело затянулось, он не знал, когда сможет навестить старейшину Шэня, и, имея к нему безотлагательное дело, попросил этого юнца передать послание. – Он запустил руку за пазуху и извлёк письмо.
Фигасе, и правда обычное письмо!
Впопыхах сложенный листок не был запечатан ни заклятием, ни хотя бы сургучной печатью.
Браво, Шан Цинхуа, ничего не скажешь!
– Прошу, не волнуйтесь, старейшина, я уже просмотрел это письмо…
«И как мне после этого не волноваться?!» – возопил про себя Шэнь Цинцю.
– …но ничего в нём не понял, – закончил Гунъи Сяо.
Шэнь Цинцю про себя выдохнул с облегчением: «Вот и славно». Он и впрямь недооценил Шан Цинхуа – тот всё же не дошёл до подобного уровня пофигизма. Видимо, он использовал какой-то тайный код, предвидя, что послание может попасть не в те руки.
Двумя пальцами встряхнув листок, Шэнь Цинцю развернул его. Едва взглянув на содержимое, он позеленел, а прочтя первые же строчки, побелел. По мере чтения, должно быть, его лицо являло собой занимательное цветовое шоу.
Письмо было на английском.
Вернее, на жутчайшем варианте чинглиша [25] , состоящем из сплошных ошибок.
Английской грамматикой Шан Цинхуа не заморачивался, ограничившись китайской, а слова, которые он не знал, он просто написал на пиньине [26] .
25
Чинглиш – в оригинале Chinglish – вариант английского языка, созданный под влиянием китайского языка. Термин «чинглиш» используется для обозначения изменений в грамматическом строе языка, не встречающихся в английском, а также бессмысленных с точки зрения английского языка фраз, используемых на английском в контексте китайского языка.
26
Пиньинь ?? (pinyin) – система романизации Китайского языка, принята в 1958 г. (на Тайване – в 2009 г.), один из авторов – Чжоу Югуан (наст. имя – Чжоу Яопин) (1906–2017). В системе используются все буквы латинского алфавита, кроме V, и одна с диакритическим знаком – U.