Чтение онлайн

«Можно подумать, что ты делаешь это специально!» – как-то едва не выругался вслух Шэнь Цинцю.

Не сдержавшись, он в сердцах отвесил Ло Бинхэ подзатыльник, прикрикнув на него:

– И так собираешься давать отпор врагам? Ты же практически бросаешься им в объятия!

После этого покрасневший до ушей Ло Бинхэ наконец-то начал тренироваться всерьёз, не осмеливаясь допускать ошибок.

И вот настал день, когда ученик журит его за тот самый просчёт.

Куда катится этот мир!

Шэнь Цинцю ощутил, что его авторитет наставника столкнулся с настоящим вызовом. Он ещё не успел нанести ответный удар, когда руки Ло Бинхэ скользнули вниз по его спине, отчего кожа покрылась мурашками.

– Ло Бинхэ! – прошипел Шэнь Цинцю сквозь стиснутые зубы.

Система не замедлила подключиться:

Задницу мою поздравь!

Оторвав новый клок от без того пострадавшего белого одеяния, Ло Бинхэ заметил:

– Вид учителя в этих одеждах переполняет моё сердце печалью. Лучше вовсе их снять.

«Он что, не успокоится, пока не разденет меня догола?!» – запаниковал Шэнь Цинцю.

– Нечего вымещать свою ненависть на платье, – выпалил он. – Оно принадлежит не мне, а Гунъи Сяо!

От этого лицо Ло Бинхэ помрачнело ещё сильнее.

– Учитель в самом деле преисполнен отвращения ко мне. Он даже не пожелал принять моё платье лишь потому, что его носил я.

«Какого чёрта два взрослых человека лаются из-за тряпок посреди толпы зевак? – выругался про себя Шэнь Цинцю. – Ло Бинхэ, неужто ты и впрямь настолько тонкая натура? Я ведь даже отряхнул твою одежду и аккуратно её сложил – чего ж тебе ещё надо? Мне что, следовало собственноручно её выстирать и торжественно преподнести тебе?!»

Видя, как выражение лица Шэнь Цинцю то и дело кардинально меняется, Ло Бинхэ не выдержал:

– О чём думает учитель? – спросил он и добавил внезапно похолодевшим голосом: – Если о Гунъи Сяо, то я искренне советую учителю оставить подобные мысли.

При этих словах сердце Шэнь Цинцю наполнилось зловещим предчувствием.

– …А что не так с Гунъи Сяо? – ослабевшим голосом спросил он.

По идее, согласно оригинальному сюжету, Гунъи Сяо предстояло быть сосланным в какую-то тьмутаракань охранять границы школы – да и то это должно было случиться лишь после того, как Ло Бинхэ с молодой госпожой Дворца предадутся постельным игрищам.

Но теперь этот сюжет пришёл в такой раздрай, что и родной папочка Самолёт не признает, – неудивительно, что здесь эти события могли произойти раньше.

Прежде чем Ло Бинхэ успел ответить, безликая публика рядом с Шэнь Цинцю внезапно пришла в движение.

До этого момента они лишь оцепенело взирали на происходящее, словно слабоумные, или же продолжали как ни в чём не бывало заниматься своими делами, однако теперь они целенаправленно взяли Шэнь Цинцю в кольцо, которое постепенно сжималось. Поскольку он не мог позволить себе просто расшвырять их, он бросил взгляд на Ло Бинхэ. Тот стоял, прижав ладонь к виску, брови от напряжения сошлись в единую линию – со стороны казалось, будто всё его внимание поглотила борьба с чем-то, вторгшимся в его сознание.

Шэнь Цинцю мигом опомнился: должно быть, Синьмо воспользовался удобным случаем, чтобы восстать против хозяина, отчего разум Ло Бинхэ пришёл в смятение. Поскольку он больше не мог позволить себе тратить силы на поддержание иллюзии, она начала распадаться прямо на глазах.

Сейчас или никогда!

Шэнь Цинцю знал, что теперь без труда сможет прорвать истончившийся барьер сновидения, если сумеет преодолеть кроющийся в глубинах сердца страх.

С этой мыслью он воплотил в жизнь принцип «уходя – уходи». Ло Бинхэ и впрямь не мог сдвинуться с места из-за ослепляющей головной боли – ему оставалось лишь выкрикнуть вслед учителю:

– Осмелишься сделать ещё хоть один шаг – увидишь, что случится!

Сделав ещё с десяток шагов, Шэнь Цинцю развернулся, поинтересовавшись:

– И что же?

Это до такой степени разъярило Ло Бинхэ, что казалось, он готов харкать кровью. Стиснув зубы, он выплюнул, чётко выговаривая каждое слово:

– …Погоди-И-Увидишь!

На сей раз Шэнь Цинцю даже не обернулся, с холодной отстранённостью бросив:

– Прощай!

«Неужто ты и впрямь полагал, будто я стану этого дожидаться только потому, что ты так велел? – усмехнулся он про себя. – Нашёл дурака!»

Приметив лавку сбоку от себя, Шэнь Цинцю пинком распахнул двери и устремился туда.

Что бы ни ждало его внутри на этот раз, он был абсолютно уверен, что сможет встретить это с бестрепетным сердцем.

В конце концов, с чем бы он там ни столкнулся, оно не могло оказаться хуже Ло Бинхэ!

Стоило двери закрыться за его спиной, как шум внешнего мира словно отрезало ножом, в единый миг погрузив помещение в пучину мёртвой тишины.

Шэнь Цинцю затаил дыхание и сосредоточился, молча выжидая.

Спустя довольно продолжительное время комната озарилась трепещущим светом, будто кто-то затеплил свечу. Опустив глаза, Шэнь Цинцю встретился взглядом с чужим и всё же таким знакомым лицом.

Перед ним на коленях стоял истощённый подросток.

Его облачённая в лохмотья из грубой ткани фигурка с крепко связанными пеньковой верёвкой руками являла собой воплощение отчаяния и безнадёжности, однако глаза на мертвенно бледном лице сияли ясным светом.

Шэнь Цинцю твёрдо встретил их взгляд.

Это точно были не его воспоминания, и всё же черты лица подростка смутно походили на те, что он в последние годы видел в зеркале, – добавь к облику мальчика обретённый со временем лоск прославленного совершенствующегося, сбросив со счетов свежесть юности, и сходство будет полным.

Это был Шэнь Цинцю, и всё же не он.

А если выразиться точнее, это был… Шэнь Цзю!

Шэнь Цинцю рывком поднялся с деревянной кушетки.

Очнувшись ото сна, он внимательно огляделся и только тут обнаружил, что находится в заброшенном доме. Сквозь щели в ветхих рамах и дыры в рисовой бумаге в комнату лился яркий дневной свет.

Воспоминания не заставили себя ждать: вчера, в разгар праздника, он брёл куда глаза глядят, пока не наткнулся на пустой дом. Изначально он собирался лишь немного передохнуть, однако по неосторожности задремал – тут-то, в Царстве снов, его и настиг Ло Бинхэ.

Припомнив последнюю иллюзию перед тем, как Царство снов окончательно распалось, Шэнь Цинцю поневоле призадумался.

Пусть они с оригинальным Шэнь Цинцю были совершенно разными людьми, они всё же делили одно тело, так что не следовало удивляться тому, что оно оказывало некоторое влияние на нынешнего обладателя. Должно быть, то, что он увидел этой ночью, было детскими воспоминаниями Шэнь Цзю.