Чтение онлайн

Именно этим объяснялось и полное исцеление. Он вернулся не просто в точку пространства, а в точку своего собственного состояния на момент входа. Вернулся целым. Всё, что случилось в подземелье — опыт, уровни, навыки, добыча — осталось с ним. А урон, усталость, раны — были «откатаны» системой как побочный эффект виртуальной смерти или условия возвращения. Бесплатный сыр, да. Но какой ценой он был добыт в самой той реальности, знал только он.

Он откинулся на спинку кровати, закрыл глаза. Адреналин окончательно улёгся, оставив после себя глубокую, спокойную усталость уже от осознания, а не от ран. В голове чётко выстроились новые данные, открывавшие фантастические возможности. Теперь у него был секретный тренировочный полигон, где можно было рисковать по-крупному, не боясь опоздать на лекцию или вызвать вопросы. Полигон, оплаченный его болью и упрямством.

Уголки его губ дрогнули в слабой, но самой что ни на есть настоящей улыбке. Он провёл рукой по лицу, словно стирая последние следы недавнего кошмара.

«Отлично. Значит, просто нужно получить ранг Е для открытия следующего уровня», — тихо произнёс он в тишину комнаты, и в его глазах вспыхнул холодный, расчётливый огонёк. Закрыв глаза, Михаил погрузился в глубокий, заслуженный сон.

Особняк клана Волковых. Кабинет главы семьи.

Воздух здесь был густым, как перед грозой, и пахнул дорогим табаком, старым деревом и ледяным презрением. Владимир Волков, человек с лицом, высеченным из гранита, и глазами цвета стального лезвия, стоял у камина, не глядя на сына. Его молчание было страшнее крика.

Дмитрий стоял посреди роскошного кабинета, сгорая заживо. Стыд ел его изнутри, раскалённым железом прожигая каждую клетку. Он пытался втянуть голову в плечи, стать невидимкой.

— Какого… черта, — голос отца прозвучал негромко, но каждое слово падало, как гильотина. Он медленно повернулся. Его взгляд, полный невыносимого, уничижительного холодка, скользнул по Дмитрию с ног до головы. — Ты, ничтожный гадёныш, позволил себе проиграть. F-рангу. Слуху нетерпимо. Ты что есть, по-твоему? Мусор, которому дали форму?

Дмитрий попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый, бессильный звук. Он почувствовал себя не сыном, а случайным пятном на безупречном персидском ковре, которое вот-вот сотрут.

— Убирайся с моих глаз, биомусор, — Владимир Волков отвёл взгляд, словно вид сына вызывал физическое отвращение. — Мой желудок содрогается от одной мысли, что в нем течёт моя кровь. Исчезни.

В дверях кабинета возникла тень. Анна Волкова, мать Дмитрия, вошла бесшумно, как призрак в шелках. Её красота была холодной и отточенной, а улыбка не достигала глаз, цвета зимнего неба.

— Ну что ты, милый, так распалился, — её голос был сладким, как сироп, и острым, как лезвие бритвы. Она положила изящную руку на рукав мужа. — Успокой своё сердце. Нервы дороже.

— Успокоить?! — Владимир резко дернул плечом, сбрасывая её руку. Его сдержанность лопнула. — Успокоить, когда это ничтожество умудрилось опозорить имя Волковых перед всей академией? Проиграть какому-то твари с нижнего дна, у которой даже маны толком нет?! — Он ударил кулаком по резной дубовой столешнице, заставив звенеть хрустальную чернильницу. — Это не поражение, Анна. Это позор. Пятно, которое не отмоешь. Его будут вспоминать, когда речь зайдёт о нашем клане. «А, Волковы? Те, чей отпрыск проиграл F рангу? Ха!».

Он снова уставился на Дмитрия, и в его взгляде уже не было просто гнева. Там была решимость.

— Ты думаешь, это конец? — прошипел он. — Нет, сынок. Это только начало. Ты искупишь это. Кровью, потом или своей ничтожной жизнью — мне всё равно. Но ты исправишься. Или я сам сотру тебя в порошок, чтобы от тебя и памяти не осталось. Понятно?

Особняк клана Волковых. Коридор.

Дмитрий вырвался из кабинета, и дверь с глухим стуком захлопнулась за его спиной, словно гробовая крышка. Воздух в просторном, холодном коридоре не принес облегчения. Он был отравлен жгучим, удушающим клубком стыда и беспредельной, бессильной ярости. Каждая клетка его тела горела.

— Сука! — вырвалось у него хриплым, сдавленным шепотом. Пальцы впились в ладони до боли. — Сука! Сука! Сука!

Он развернулся и с дикой силой, в которой была вся накопленная унижением злоба, пнул ногой мраморную панель стены. Раз, другой, третий. Глухой стук костяшек о камень отдавался в тишине. Боль в ступне была сладким отвлечением от той, что разъедала душу.

— Я тебя убью, Морозов, — прошипел он уже тише, но с ледяной, кристальной яростью, от которой мурашки побежали по его же коже. Он смотрел в пустоту, но видел перед собой насмешливое, спокойное лицо того самого «неудачника». — Клянусь всем, что осталось во мне. Чего бы мне это ни стоило. Я тебя сотру в пыль. Ты мне это обещаешь. Понял?

Последние слова были обращены уже к призраку собственного унижения. Развернувшись, он брякнул плечом о косяк собственной спальни, ворвался внутрь и захлопнул дверь, чтобы даже портреты предков в коридоре не видели его позора.

Комната Михаила. Утро.

Михаил проснулся от того, что яркий, наглый луч солнца упёрся ему прямо в глаза. Он резко прикрыл веки, повернулся на другой бок, но осознание уже пробилось сквозь сонную дурман.

Второй день.

Сегодня уже второй день. А до Общего экзамена, до тех самых «Испытаний»…

Он сел на кровати, потирая переносицу. Один день. Один день до того, как их забросят в симуляцию или реальную зону. Сегодня Иван Маркович должен был дать ответ. Сегодня нужно было собрать всех, кого удалось наскрести в эту авантюрную команду, и провести хоть какую-то тренировку. Хотя бы для того, чтобы не наступать друг другу на ноги в самый ответственный момент.

День впереди был обычным. На бумаге. Но для Михаила он был полем боя ещё до начала боя.

Как и было по плану, Михаил отправился в Главную библиотеку. Царящая там тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и скрипом перьев, после грохота подземелья казалась почти неестественной. В отделе тактической магии, за одним из дубовых столов, освещённая лучом света из высокого окна, сидела Катарина. Она была погружена в фолиант с серебряными застёжками, на обложке которого переливался иней. Не удивительно — «Криомантия: симфония холода». Она изучала свою стихию с академической серьёзностью.

Увидев его, она не удивилась. Мягко закрыла книгу и подняла взгляд. Лёгкая, едва уловимая улыбка тронула её губы.

— Морозов. Я тут, — она просто подняла руку, не повышая голоса, её жест был таким же сдержанным и точным, как всё в её манерах.

— Да, вижу, — тихо отозвался Михаил, подходя. — Это всё-таки библиотека. Давай потише.

— Ага, конечно, — она кивнула, улыбка стала чуть шире. Её ледяные глаза внимательно скользнули по нему, будто делая новые пометки. — Знаешь, а ты как-то… странно выглядишь. Подкачался, что ли? Неплохо. Мышцы прорисовываются.