Чтение онлайн

Минуты тянулись. Время стало вязким, как остывающее масло. Ещё один кузнец поднял руку, потом другой. На площадке осталось трое: Ферруччо, Эйра и невзрачный бородач с четвёртого поста.

— Шестой пост завершил! Восьмой!

Бородач с четвёртого поднял руку. Осталось двое.

Я смотрел на горны. Угля в обоих оставалось на донышке. Половина меры или меньше. Последние угли догорали, подёргиваясь серым пеплом, и жар уже не тот, что в начале.

Ферруччо работал как одержимый. Пот лил с него ручьями, окалина облепила фартук и руки, на лице застыло выражение загнанного зверя. Его вторая заготовка уже приобрела грубую форму клина, но до завершения слишком далеко — мужик начал с нуля, потерял время на очистку, а теперь ещё и уголь кончался. Великан это понимал и от этого молотил ещё яростнее, вгоняя себя в тот же порочный круг.

На десятом Эйра формовала остриё. Руки двигались быстро и точно, ручник стучал частой дробью. Воздушный кокон вокруг заготовки дрожал, удерживая последние крохи тепла. Молотобоец подбрасывал в горн щепотки угля из резерва, выгадывая каждый градус, но плечи Эйры подрагивали при каждом замахе, удары становились короче. Она выжимала из себя всё до капли.

Остриё вытянулось. Почти готово — ещё пара ударов, довести до формы, и можно закаливать.

Ферруччо рядом грохотал по наковальне, как осадный таран. Лысый череп побагровел до свекольного цвета. «Дед» едва стоял на ногах.

Эйра нанесла последний удар. Перехватила клещи. Провела рукой над остриём, выверяя кокон. Повернулась к бочке с маслом.

Давай, Эйра. Давай.

Она замерла на секунду, держа зуб над тёмной маслянистой поверхностью. Глубокий вдох. Я видел, как она собрала остатки сил, сжала челюсти и опустила клин в масло.

Шипение. Столб дыма. Масло забурлило.

Б-О-О-О-М!

Финальный гонг обрушился на зал, и вместе с его раскатом Эйра вырвала зуб из бочки и подняла руку.

— Десятый пост завершил!

Одновременно с гонгом. Секунда в секунду.

На седьмом посту Ферруччо замер с поднятым молотом. Медленно опустил его. Посмотрел на свою недоделанную заготовку, на догорающие угли, на руку Эйры, поднятую над головой. Рот перекосился. Из горла великана вырвался звук, похожий на рык раненого зверя, и он с такой силой швырнул молот об пол, что каменные плиты треснули.

Эйра стояла у десятого поста, мокрая от пота, с прилипшими к вискам прядями волос. Рубаха потемнела, руки тряслись мелкой дрожью. Она смотрела вверх, на ложу Совета, и на лице было выражение человека, который не до конца верит в то, что случилось.

Иль-Примо поднялся.

— Работа, сданная одновременно с финальным ударом гонга, принимается по обычаю Гильдии, — голос Грандмастера разнёсся над залом тяжёлым эхом. — Десятый пост уложился в срок.

Пауза. Старик перевёл взгляд на седьмой пост.

— Один кузнец дисквалифицирован за превышение времени и за недопустимое поведение на площадке испытаний.

Ферруччо стоял, опустив руки. «Дед» за его спиной мелко дрожал, вцепившись в рукоять мехов, будто те могли его удержать на ногах.

— Иль-Ферро, — Грандмастер произнёс название острова так, что оно прозвучало как клятва, — не потерпит расправ между кузнецами — ни в зале, ни за его стенами. Огонь горна создан для металла, а не для людей.

Иль-Примо смотрел на Ферруччо. Прозрачные глаза старика не мигали. Тишина в зале стала давящей.

Великан молчал. Огромные кулаки сжимались и разжимались, челюсть ходила ходуном. Молча развернулся, молча забрал свой молот с пола, молча двинулся к выходу. «Дед» засеменил следом, прижимая к груди мешок с инструментами.

Совет Искр поднялся из ложи.

Иль-Примо первым. За ним Мастер Гор, грузный и основательный, как осадная башня. Леди Сильвия в тёмно-бордовом платье. Мастер Октавио последним, заложив руки за спину.

Они спускались по боковой лестнице медленно, с тяжёлой торжественностью. Каждый шаг Иль-Примо отдавался по залу знакомым сухим «тук-тук-тук», и под этот стук замолкли последние шёпоты на трибунах. Кузнецы, стоявшие у стены, подобрались, расправили плечи.

Совет пошёл вдоль ряда наковален.

Иль-Примо останавливался у каждого поста. Склонялся над готовым зубом, проводил пальцами по граням, подносил к глазам, поворачивал на свету. Леди Сильвия стояла за его плечом и что-то тихо говорила, едва шевеля губами. Мастер Гор хмурился, постукивал ногтем по бойку наковальни, качал головой или коротко кивал. Октавио молча щурился, разглядывая каждый клин с расстояния вытянутой руки.

Они переговаривались вполголоса. Обрывки слов долетали до нас, но разобрать ничего не удавалось. Гор ткнул пальцем в один из зубов и проворчал что-то неодобрительное. Сильвия покачала головой у другого. Октавио задержался у третьего, приподнял бровь и переглянулся с Иль-Примо.

Обход длился целую вечность. Я стоял у стены рядом с Ульфом и старался не выдавать волнения. Ульф переминался с ноги на ногу и теребил рукоять молота. Торн сидел у колонны, как высеченный из камня. Эйра стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и перебирала пальцами ткань рукава.

Наконец, Иль-Примо выпрямился, развернулся к залу и поднял ладонь. Из бокового прохода вышли четверо помощников — двое несли массивный базальтовый блок на железных носилках, ещё двое катили тележку с церемониальным молотом на длинной рукояти и бочкой морской воды.

Блок установили на каменный постамент в центре зала. Помощник плеснул на него из бочки, камень потемнел. Охлаждение эталона. Всё как обещал Грандмастер.

Публика на трибунах подалась вперёд. Лица вытянулись, шеи вывернулись. Кто-то привстал, кто-то забрался с ногами на скамью. Тишина стала такой плотной, что слышалось шуршание угольной пыли под ногами помощников.

Первый зуб. Кузнец с четвёртого поста, тот самый бородач, подошёл и передал клин помощнику. Зуб установили в трещину базальтового блока. Молотобоец с церемониальным молотом встал напротив, примерился.

Удар.

Хруст. Зуб вошёл на треть длины, и тут же по его телу побежала трещина от основания к острию. Клин развалился на два куска прямо внутри породы, осыпав постамент крошевом серого металла.

По трибунам прокатился вздох. Бородач побелел и отступил, сжав кулаки.

Помощники вычистили трещину, облили блок водой, подождали. Следующий.

Второй зуб. Кузнец с шестого поста. Клин вошёл глубже, почти целиком, и базальт заскрипел, подаваясь. Секунду казалось, что выдержит, потом тонкая нитка трещины выступила у основания зуба, поползла вверх и замерла. Мастер Гор склонился, осмотрел и покачал головой.