Чтение онлайн

В зале повисла звенящая, мёртвая тишина. Мы стояли перед столом, как оплёванные. Стена бюрократии и предубеждений оказалась крепче любой брони.

Я медленно выдохнул, гася бушующее пламя в Нижнем Котле. Смысла кричать не было. Старик упёрся.

Коррен уже взял перо, но вдруг замер. Он поднял глаза и посмотрел поверх моего плеча прямо на Алекса, который всё это время стоял бледный, как полотно.

— А насчёт тебя, аптекарь… — проскрипел магистр, и голос его неожиданно смягчился. — Я ценю твою честность. Ты не стал выдумывать себе героическое прошлое, как твой спутник.

Старик что-то быстро черканул на небольшом обрывке пергамента, поставил личную печать и протянул листок через стол.

— Я разрешаю тебе доступ в Святилище Духа — это закрытая лечебница при Гильдии, где работают наши лучшие Целители. Покажи им это — тебя возьмут подмастерьем. Будешь растирать травы, мыть склянки, но получишь возможность наблюдать и учиться. Честные мастера нам нужны.

Я обернулся. На лице Алекса застыло ошеломление — смесь неверия, страха и внезапно вспыхнувшей надежды. Он подошёл и дрожащей рукой взял пергамент.

Снова повисло молчание. Нас разделили — меня вышвырнули, а моему другу дали шанс всей жизни.

— Магистр, вы совершаете ошибку, — тихо, почти шёпотом произнёс Лоренцо. В его голосе больше не было ярости, только холодная угроза. — Большую ошибку.

Но Коррен даже не удостоил его взглядом, лишь небрежным жестом указал на массивную дубовую дверь и уткнулся в свои свитки, делая вид, что в кабинете больше никого нет.

Я коротко кивнул Лоренцо.

— Пойдём.

Мы развернулись и молча вышли из кабинета, оставив за спиной скрип пера и запах пыльных бумаг.

Вышли в коридор, и тяжёлые створки захлопнулись за нашими спинами с глухим звуком, отрезая от кабинета магистра. В полумраке коридора повисла тишина, нарушаемая гулом подземных горнов, который теперь казался мне не сердцебиением острова, а насмешливым рокотом.

Лоренцо шёл быстро, яростно печатая шаг. Его плащ развевался, будто за спиной Искателя бушевал шторм.

— Я не понимаю… — выдохнул он наконец, резко остановившись у одной из колонн. Его голос был приглушённым и подавленным. — Я просто не понимаю, что нашло на этого старого дятла! Коррен всегда был со странностями, любил показать свой столичный гонор, но это… Это уже верх безумия. Отказать мастеру с твоим потенциалом, основываясь на слухах узурпатора? Это бред, Кай! Чистой воды бред!

Я остановился рядом, прислонившись плечом к прохладному камню стены. Внутри меня всё ещё тлело раздражение — обида, которую старательно загонял вглубь Нижнего Котла. Конечно, это задело. Меня выставили за дверь, как нашкодившего подмастерья, даже не дав взять в руки молот. Но показывать это сейчас — значит признать поражение.

— Уверен, у старика есть на то свои причины, — произнёс спокойно, глядя на мерцающее пламя в настенной жаровне. — Или их нет, и он просто упивается своей маленькой властью. Но это уже не важно, Лоренцо.

Я оттолкнулся от стены и посмотрел Искателю в глаза.

— Раз так, значит, так. Я найду другое место. Свет клином на вашей Цитадели не сошёлся. И, честно говоря, не сильно-то и хочу задерживаться там, где судят по бумажкам, а не по делам. Если здесь металл проверяют слухами, то он гнилой изнутри.

— Не смей так говорить! — вскинулся Лоренцо. — Не все мастера такие, Кай. Коррен — бюрократ, но он не вся Гильдия. Грандмастер… Иль-Примо — мудрейший из тех, кого я знаю. Он видит суть вещей. Он бы никогда не допустил такой несправедливости!

Я усмехнулся.

— Если он мудрейший, — спросил я тихо, — то почему тебя исключили из мастеров, Лоренцо? Почему этот «мудрейший» вышвырнул тебя искать искры по свету, вместо того, чтобы позволить работать у горна?

Лоренцо дёрнулся — весь боевой запал мгновенно иссяк. Он опустил голову, пряча взгляд, и плечи его поникли.

— Я не хочу об этом говорить, — глухо ответил он. — Но уж поверь… на то были причины. И они были вескими.

Я не стал давить — у каждого свои шрамы. Вместо этого повернулся к Алексу. Рыжий всё ещё сжимал в руке заветный клочок пергамента с личной печатью магистра. На его лице смешались вина и восторг.

— Эй, — я положил руку ему на плечо. — Не смей киснуть.

Алекс поднял растерянный взгляд.

— Кай, я… Это неправильно. Он взял меня, а тебя…

— Я действительно очень рад за тебя, Алекс, — перебил его твёрдо. — Серьёзно. Ты это заслужил. Ты пять лет штопал меня в глуши, не видя ничего, кроме моей горящей шкуры. Это твой шанс. Святилище Духа, лучшие целители… Ты должен непременно воспользоваться этим шансом. Вцепись в него зубами.

— А ты? — тихо спросил он. — Что будешь делать ты?

Я улыбнулся и подмигнул ему, стараясь, чтобы это выглядело беспечно.

— А со мной всё будет нормально. Я — железо, Алекс. Меня били и посильнее. Найду путь, не пропаду.

Мы молча двинулись к выходу из Цитадели. Обратная дорога казалась длиннее. Ульф шёл позади, угрюмо сопя и иногда бросая злобные взгляды на стражников, словно хотел расплющить их своей кувалдой за то, что они обидели меня. Мы вышли под пасмурное небо Ферро-Акудо и направились вниз, к гостевому дому. Город продолжал стучать молотами, но теперь этот ритм не бодрил, а давил на виски.

Уже у самого крыльца «Дома Путника» Лоренцо остановил меня за локоть.

— Я это так не оставлю, — прошептал он, глаза лихорадочно блестели. — Слышишь, Кай? Это не конец. Я постараюсь пройти к Грандмастеру. Иль-Примо должен меня выслушать, я добьюсь аудиенции, чего бы мне это ни стоило. Он пересмотрит это идиотское решение Коррена.

Он сжал мой локоть.

— Прошу тебя, подожди один день. Всего один день. Никуда не уезжай — дай мне шанс всё исправить.

Я посмотрел на дымящуюся вершину горы, потом на измученное лицо Искателя.

— Хорошо, — кивнул я. — Подожду не ради твоих интриг, а просто потому, что хочу ещё немного поглядеть на город. Походить по кузням, посмотреть, как тут всё устроено, какие сплавы используют.

Чтобы хоть как-то занять время и переварить случившееся, мы решили спуститься в Нижний город. Ноги сами привели нас к знакомой вывеске в виде перекрещенных молотов.

Внутри таверны «У Подковы» к вечеру стало ещё теснее. Воздух можно было резать ножом — густая смесь чеснока, перегара, протухшей рыбы и въевшейся в одежду угольной пыли. Мы молча заняли свободный стол в углу.