Чтение онлайн

Вертикальный участок оказался самым тяжелым. Скобы местами проржавели насквозь и крошились под пальцами, как мокрый сахар. Одна выдержала мой вес, но согнулась под Михаилом — он повис на одной руке, кибр взвыл, сервопривод правого предплечья заскрежетал так, что у меня зубы свело. Я машинально протянул вниз руку. Михаил с сомнением на нее посмотрел, но все-таки ухватился, готовый в любой момент разжать захват. Я до боли стиснул челюсти и потянул.

В какой-то миг мне показалось, что я не справлюсь, что рука вот-вот оторвется. Но тут подключилась Майя. Я почувствовал щедрый всплеск зет-энергии, молнией прошедший по руке. И тут же рванул вверх. В следующую секунду Михаил уже прочно стоял на ступеньках и сверлил меня удивленным взглядом. Ни слова не сказав, я развернулся полез дальше. Время поджимало. Сейчас было не до задушевных бесед.

Вскоре шахта наконец-то пошла наклонно, почти горизонтально, с легким уклоном вверх. Воздух стал свежее. Я отчетливо почувствовал запахи хвои, прелой листвы и сырой земли. А еще я увидел свет. Слабый, серый, едва различимый. На улице рассветало. И эта долгая, почти бесконечная ночь, наконец-то подходила к концу.

Оставался последний рывок. Самый важный. И самый сложный.

— Двенадцать метров до выхода, — предупредила Майя. — Двигайтесь предельно осторожно.

Я замедлился. Михаил, глядя на меня, тоже. Последние метры мы ползли, стараясь не задевать стенки и не греметь оружием.

Ага. А вот и решетка.

Я увидел ее в сером предрассветном свете — чугунная рама с вертикальными прутьями толщиной в палец, вмурованная в бетонное кольцо, опоясывающее устье. Она была старая, покрытая наростами ржавчины и мха. Сквозь прутья виднелось небо, мутное, набрякшее предрассветной влагой, и темные ветви какого-то кустарника. Густого, плотного и непроницаемого для внешнего взгляда.

Я приложил ладонь к прутьям. Покачал. Конструкция держалась крепко — ржавчина практически не затронула крепления.

— Жало, — буркнул я себе под нос. — Без вариантов. Главное, не наделать шума.

— Вполне может сработать, — тут же откликнулась Майя. — Минимальная мощность, точечное воздействие. В этом случае можно обойтись без вспышек. В предрассветных сумерках за кустами визуальный эффект будет минимален. Да и внимание неприятеля сейчас сосредоточено на входе в штольню. Так что шансы обнаружения довольно низкие.

— Низкие — это не нулевые, — задумчиво пробормотал я и тут же поправил себя: — Хотя, идеальных условий никогда не бывает.

Будем работать с тем, что есть. Искать другие варианты просто нет времени.

Михаил замер позади, в метре от меня, стараясь не делать лишних движений. Кибр мог задеть стену шахты и привлечь внимание Жнецов.

— Решетка, — прошептал я. — Буду резать. Держи, чтобы не упала.

Он кивнул и осторожно придвинулся ближе. Вдвоем нам еле хватало места. Он протянул руки вперед и ухватился за центр решетки. Пальцы кибра сомкнулись на металле беззвучно. Сервоприводы перешли в стелс-режим — ни гула, ни вибрации, ни единого шума. Просто мертвый хват. Михаил хорошо знал свое дело. Теперь мне стало понятно, почему у него позывной Призрак.

Я сосредоточился. Левая ладонь — к верхнему правому креплению. Жало Дорхана активировалось почти неощутимо. На это раз не было ни рева, ни свиста, лишь тихое, злое шипение, как будто разъяренная гадюка выдыхает сквозь сжатые зубы. Тонкий, раскаленный луч — не толще швейной иглы — коснулся металла. Чугун покраснел, потек, обмяк. Запахло каленым металлом. Я вел луч медленно, не торопясь, срезая прут у основания. Один. Второй. Третий.

— Кстати, — заявила Майя вполне будничным тоном, как будто мы не сидели в каменной кишке над головами десяти убийц, — у тебя снова почти полный запас зэн. При активации портала произошел колоссальный выброс зет-энергии. Часть я успела аккумулировать. Девятнадцать тысяч триста двенадцать единиц, если быть точной.

— Отличная новость, — мысленно прошипел я.

— Я стараюсь, — подмигнула Майя и исчезла.

Четвертый прут. Пятый. Решетка ослабла, и Михаил перехватил ее поудобнее, пока я дорезал последние крепления. Левое нижнее поддалось с тихим щелчком — Михаил мгновенно прижал раму вбок, не дав ей качнуться. Теперь правое нижнее. Луч шипел, металл подавался и стекал по бетону. Готово.

Решетка обмякла. Теперь это был просто кусок металла, больше никак не связанный со стеной. Михаил, медленно и плавно, как хирург, опускающий скальпель, затянул ее внутрь шахты и положил на пол. Ни звука. Ни скрежета. Только его тихий выдох.

Я подождал десять секунд. Двадцать. Снаружи — тишина. Птичья трель, далекая и невинная. Ветер шевелит кусты. Никакой реакции.

Я осторожно придвинулся к отверстию. И активировал Орлиный взор с Неясытью. Мир тут же вспыхнул деталями, тени обрели глубину и резкость, словно кто-то выкрутил до предела контрастность. Предрассветные сумерки перестали быть непроницаемыми. Для моих глаз они превратились в серый полдень, где каждый камень, каждая ветка, каждая складка местности просматривались с хирургической четкостью.

Уступ, на котором заканчивалась шахта, был узким, метра полтора, не больше. Густой кустарник прикрывал выход плотной завесой. Дальше склон обрывался вниз, к широкой площадке перед устьем штольни. После нее — россыпь валунов, редкие кедры и жидкий подлесок.

А еще там были люди. Беглым взглядом я заметил лишь троих из десяти. Остальных пока обнаружить не удалось.

— Маша, — прошептал я по внутренней связи, — сориентируй по снайперу.

Это была главная проблема. И ее дислокацию надо было понять в первую очередь.

— Снайпер, — откликнулась она мгновенно. — Помнишь, я говорила про поваленный кедр? Северо-восток от входа, примерно на десять с половиной часов, около ста двадцати метров от тебя. Он лежит за стволом на уступе, укрыт маскировочной накидкой. Ствол винтовки торчит левее большой развилки.

Я нашел кедр. Нашел развилку. И — да. Тонкая полоска ствола, едва заметная даже для моего зрения. Снайпер лежал грамотно: силуэт не просматривается, профиль минимальный, сектор обстрела — весь подход к штольне и первые метры внутри. Профессионал.

— Вижу, — подтвердил я и пододвинулся, давая место Михаилу.

Он протиснулся вперед, быстро нацепив шлем и прижавшись к стене шахты. Оптика кибра сработала беззвучно — ни щелчка, ни малейшего жужжания. Только чуть заметное мерцание красноватых линз на визоре.

Я указал ему на снайпера. Тот молча кивнул и поднял большой палец вверх. А потом из него посыпались сведения, как из рога изобилия. Не знаю, что за датчики были встроены в его шлем, но он вскрыл все позиции с ювелирной точностью.