Чтение онлайн

Завидев меня, Снег поднял голову. Желтые, яркие глаза преданно уставились на меня.

Я опустился рядом с ним и приложил руку к часто вздымающемуся боку.

— Майя. Диагностика. Быстро.

— Уже провожу. Физическое повреждение мышечной ткани и подлопаточной кости. Серьезное, но не смертельное. Основная проблема энергетическая. Резонансный снаряд вызвал локальную деградацию зэн-поля. Регенерация на поврежденном участке работает на тридцать процентов от нормы. Это не смертельно, но процесс восстановления займет часы.

Я с облегчением выдохнул, даже не осознав, что слишком надолго задержал дыхание.

— Снег, — я положил ладонь ему на загривок. Шерсть была влажной от росы, крови и пота. Он ткнулся холодным носом мне в запястье. — Все будет хорошо. Лежи. Мы что-нибудь придумаем.

В следующий миг я услышал хруст веток. За ним последовали быстрые и легкие шаги. Я резко вскинул голову.

Маша.

Она бежала от расщелины между валунами, где пряталась во время боя. Волосы растрепаны. Лицо белое и осунувшееся. Глаза обеспокоенно метались между мной и Снегом, оценивая ущерб. Рядом с ней бесшумно скользила Тень. Волчица отряхнулась, как обычная собака после купания, и потрусила к своему раненому вожаку.

Маша упала на колени рядом со Снегом. И не спрашивая, не дожидаясь разрешения, положила руки на обугленные края раны, прямо поверх опаленной плоти.

— Маша, подожди…

Поздно. Ее ладони засветились. Мягко, тепло, как угли в камине под слоем пепла. Золотистый, мерцающий свет, который пульсировал в ритме ее сердцебиения.

— Исцеляющее прикосновение, — коротко прокомментировала Майя. — Источник седьмого уровня плюс прирожденный дар.

Я видел это впервые. И результат, признаться, меня удивил.

Рана на плече Снега отреагировала мгновенно. Дымчатая субстанция перестала вытекать. Обугленные края начали заметно светлеть — медленно, но верно, словно время на этом крохотном участке потекло намного быстрее. Энергетическое поле вокруг раны задрожало и стало уплотняться. Регенерация, подавленная резонансным снарядом, получила мощную подпитку извне.

Снег глубоко, протяжно вздохнул, а потом вздрогнул всем телом, от носа до кончика хвоста. Напряжение в его мышцах начало спадать. Глаза блаженно сощурились.

— Интересно, — раздался у меня в ушах голос Майи. На этот раз не протокольный, а вполне себе заинтересованный. — Она воздействует не на физическую ткань, а на поврежденное энергетическое тело. Резонансная деградация зэн-поля на участке ранения устранена на шестьдесят процентов. Нет… на семьдесят. Собственная регенерация Снега начинает возвращаться к норме.

Хорошо. Это было хорошо. Но теперь я смотрел не на Снега.

Я смотрел на Машу.

Ее лицо из белого стало серым. Под глазами залегли тени, но не от усталости, а от чего-то более глубокого. Пальцы, лежавшие на ране, задрожали. Губы побледнели.

Она тратила себя. Буквально. Исцеляющее прикосновение высасывало из нее жизненную энергию. Не зэн, а именно жизнь, ту субстанцию, которую нельзя восполнить из кристалла или аккумулятора. Ее пополняют только сном, едой и временем.

Которого у нас не было.

— Маша, — произнес я мягко. — Хватит.

— Еще немного, — раздался в ответ тихий, но упрямый голос. — Он ранен…

— Он уже в порядке. Ты сделала главное. Убрала повреждение энергополя. Дальше будет работать его собственная регенерация.

Маша не убирала руки. Свечение не гасло. Она упрямо сжала губы и склонилась ниже. Я видел, как мелко вздрагивают ее плечи.

Я накрыл ее ладони своими. Осторожно, мягко, но при этом не оставляя пространства для возражений. Ее кожа под моими пальцами была ледяной. Ситуация становилась опасной. Но уже не для Снега.

— Когда руки целителя становятся холодными, значит, тело начинает отдавать последнее, — обеспокоенно подтвердила Майя.

— Маша. Послушай меня. Ты сняла кризис. Ты сделала именно то, что было нужно. Но если ты продолжишь, то не сможешь идти. А мне нужно, чтобы ты стояла на ногах. Нам еще отсюда выбираться.

Она подняла на меня глаза. В них было сразу все: страх, упрямство, усталость и что-то еще, чему я не мог подобрать названия. Потом медленно, как будто отдирая пластырь от раны, она наконец-то убрала руки.

Свечение погасло. Маша едва заметно покачнулась, и я придержал ее за плечо.

— У меня это с детства, — слабеющим голосом произнесла она, глядя на свои ладони. — Отец запрещал. Два раза я чуть не умерла из-за этого. Сердце останавливалось. — Она сжала пальцы в кулаки. — Но теперь Прохор помогает контролировать расход. Теперь я чувствую грань, за которую нельзя переходить

— Грань — это когда руки холодеют, — покачал головой я. — Запомни. Если руки стали ледяными, значит, ты уже за ней.

Она ничего не ответила. Только повернулась к Снегу и положила ладонь ему на голову. Теперь уже обычную руку, без всякого свечения. Волк тут же благодарно лизнул ей пальцы.

В этот момент что-то тяжелое с глухим стуком ударилось о землю. Я вскинул голову, рука метнулась к тесаку, но тут же расслабилась. Это был Призрак. Он спрыгнул с уступа, кибр загудел при приземлении, амортизируя удар.

— Чисто? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

— Чисто, — машинально подтвердил я.

Он кивнул — коротко, по-деловому — и принялся обходить тела. Я знал, что он делает: сбор трофеев. Привычка, вбитая годами. Ничего личного. Мертвым на войне больше ничего не нужно.

Маша при виде его испуганно отшатнулась. Боец в сплошном кибре стойко ассоциировался для нее с врагом.

— Это свой, — тихо успокоил ее я, не спеша открывать, кто он на самом деле. Пока не время. Да и в конце концов пусть «папаша» сам решает, когда ему открыться перед своей подопечной.

Я с интересом наблюдал, как он работает. Быстрые, точные движения: расстегнуть крепление, снять, проверить, отложить. Без суеты, без брезгливости. Профессионал.

Через две минуты он вернулся с добычей. Для начала протянул мне мой автомат, который я оставил в шахте, а потом положил передо мной два резонансных инжектора, целых, рабочих, с небольшим боекомплектом коротких толстых цилиндров. Один — тот, что выронил гранатометчик, когда Снег напал на него. Второй — снятый с тела на северном фланге.