Чтение онлайн

А марионетки Мишки... они теперь казались мне медленными. Неуклюжими. Я рвал людей быстрее, эффективнее, жаднее. Я не просто убивал. Я праздновал. Каждое горло, перекушенное моими клыками, было глотком свободы от страха, от слабости, от человечности, которая только мешала.

Мы, два монстра, шли по двору «Рассвета», оставляя за собой не поле боя, а скотобойню. Мишка методично гасил жизни холодом и поднимал новых слуг. Я — носился, как торнадо из когтей и клыков, выпивая душу из каждого, кто попадался на пути. Наши ауры смешались — его леденящая пустота и моя дикая, хищная ярость. Они усиливали друг друга, создавая вокруг нас зону такого давления, что обычные люди падали замертво, не выдержав простой близости.

И тут земля вздрогнула. Не метафорически. Бетон под ногами затрещал. С центрального входа в сам ТЦ, из-за массивных, подпёртых балками дверей, вышел Он.

Громило.

Но не тот Громило, которого мы знали. Тот был большим, сильным, опасным. Этот... этот был горой. Рост под два с половиной метра, ширина в два обычных человека. Его тело, всегда мускулистое, теперь было покрыто не кожей, а чем-то вроде каменного, серо-коричневого панциря, сросшегося с мышцами. Шрамы на лице превратились в глубокие, как трещины в скале, борозды. Из-под тяжёлого надбровья горели два крошечных, тусклых огонька — его глаза. В руках он держал не оружие — он держал балку. Стальную, метровую балку, которую он крутил одной рукой, как трость.

Его аура была не острой, не быстрой. Она была тяжёлой. Давящей. Как атмосфера на дне океана. Она висела в воздухе, заставляя кости ныть, а дыхание сбиваться.

Мой «Информатор», работающий на автопилое после всего этого побоища, выдал данные почти сразу, стоило мне на нём сфокусироваться:

| УГРОЗА: «Громило». Уровень: 13. |

| Ступень: ПЕРЕРОЖДЁННЫЙ (Начальный этап, 9%). |

| Особенности: Колоссальная физическая сила и выносливость, усиленные до предела. Кожный покров трансформирован в биокерамический панцирь, устойчивый к большинству видов урона. |

| Оценка: Чрезвычайно высокая. |

Перерождённый. Всего 9% на новой ступени, но это была ступень выше. Разница в качестве. В плотности энергии. В масштабе.

Он не зарычал. Он просто посмотрел на нас. На меня, облитого кровью с клыками и когтями. На Мишку, бледного повелителя мертвецов. И шагнул.

Первый удар был предупреждением. Балка в его руке обрушилась на землю перед ним. Ударная волна, видимая глазу, рванула от точки удара. Бетон вздыбился, как вода при взрыве. Меня отшвырнуло, как щепку, на пять метров назад. Марионетки Мишки, попавшие в эпицентр, просто разлетелись на куски — кости, обрывки плоти, чёрный туман.

Мишка даже не пошатнулся. Холод, исходящий от него, сконденсировался в ледяной щит перед ним, который треснул, но выдержал. Его чёрные глаза сузились.

— Мой, — прошипел он, и в его голосе впервые за весь бой прозвучало что-то кроме безумия — азарт.

— Нет, — выдохнул я, поднимаясь на ноги. Кости болели, но уже заживали. Жажда крови в присутствии этой мощи стала только острее. — Наш.

Громило двинулся к нам. Каждый его шаг заставлял землю дрожать. Он замахнулся балкой — простой, размашистый удар, как будто он выкашивал траву.

Мы разошлись. Я — в «Рывке», исчезнув с места и появившись у него за спиной. Мои когти, с дикой силой и скоростью, впились ему в «панцирь» на спине. Звук был, как будто я ударил по броне трактора алмазным сверлом. Когти вошли, но всего на сантиметр, застряв. Громило даже не оглянулся. Он просто дёрнул спиной, как бык, и меня сорвало и швырнуло в стену. Боль. Хруст рёбер. Но уже через секунду они начали срастаться — подпитка кровью и бешеная регенерация делали своё.

Мишка в это время работал. Его «Копья» летели в Громилу одно за другим. Но они не гасили. Они раскалывались о его ауру, как льдинки о скалу. Холод замедлял его, покрывал инеем панцирь, но не мог пробить. Зато марионетки... новые, которых Мишка поднимал из только что убитых нами тел, бросались на великана, облепляли его, пытались вцепиться, отвлечь. Громило просто тряхнулся — и с него, как с дерева, осыпались обломки костей и мяса.

Это была битва слона и... не львов. Скорпионов. Мы были быстры, ядовиты, смертельны для обычных. Но против этой массы, этой абсолютной мощи, наши атаки казались булавочными уколами.

Я снова рванул в атаку. Теперь — в «лоб». Пока Громило отбивался от очередного «Копья» и сбрасывал с себя марионеток, я применил «Рывок» и впился ему в ногу, чуть выше колена. Не когтями — клыками.

Они нашли слабое место — сустав, где панцирь был тоньше. Я вонзил их по самые дёсны и пил. Жизненная сила Громилы была не человеческой. Она была густой, как расплавленный металл, тяжёлой, как свинец. Она обожгла мне глотку, ударила в мозг. Но она была силой. Бешеной, нечеловеческой силой.

Громило впервые закричал. Не от боли — от ярости. Он рванул ногой, пытаясь сбросить меня. Я вцепился, как пиявка, продолжая пить. Мои когти в это время яростно долбили по тому же месту, пытаясь расширить рану, добраться до артерии.

И в этот момент Мишка сделал своё.

Он не стрелял «Копьём». Он сосредоточился. Вся его холодная аура, всё леденящее безумие сжалось в точку у него на ладони. Сгусток абсолютного нуля, концентрации смерти, лишённой формы, но несущей в себе окончательное «нет».

Он выстрелил. Чёрная точка, почти невидимая, прошила воздух и вошла туда, куда я до этого впился клыками — в ту же рану на ноге Громилы.

Великан взвыл по-настоящему. Его нога, в которую влился этот ледяной ад, посинела мгновенно. Панцирь треснул, плоть внутри промёрзла и стала хрупкой, как стекло. Он замер, потеряв равновесие.

И это была моя очередь.

Я оторвался от его ноги, рот полный его горячей, металлической крови. Малый Круг внутри взвыл от перегрузки. Я сжёг ВСЁ, что только что выпил, всё, что накопилось. Вложил в один, последний, отчаянный «Рывок».

Мир остановился. Я видел, как Громило медленно, очень медленно начинает падать. Видел его массивную, покрытую панцирем шею. Видел трещину между «плитами» биокерамики — там, где было самое уязвимое место.

Я не стал резать. Не стал колоть.

Я схватил обеими руками, с когтями, впившимися в щель. И с диким, звериным рыком, со всей силой, которую дали мне вампиризм, Ци, ярость и страх, РВАНУЛ.

Панцирь хрустнул, плоть и сухожилия затрещали, как канаты. Что-то поддалось.

В моих руках, в потоке замедленного времени, оказалась его голова. Огромная, тяжёлая, с застывшим в вечном рыке лицом. Тело рухнуло, обезглавленное, сотрясая землю последним, судорожным толчком.

И в этот же миг, от удара падающего гиганта и от энергии, высвободившейся при его смерти, не выдержали опоры второго этажа у входа в ТЦ.

Раздался оглушительный грохот. Балки, бетонные плиты, обломки кирпича — всё это рухнуло вниз, прямо на площадку перед входом и на ещё остававшихся там людей. Пыль взметнулась столбом. Крики, уже слабые, оборвались под многотонными завалами.

Я стоял, держа в руках голову Громилы, истекая его кровью и своей. Волна опыта от него была такой чудовищной, что я чуть не потерял сознание. Она не просто влилась — она затопила меня. Уровень прыгнул. Ступень дернулась. Но в тот момент мне было не до цифр.