Чтение онлайн

Любопытно, что Бёкк отмечает некоторые характеристики этого опыта, которые практически не рассматриваются в духовных учениях. Например, он упоминает возрастной фактор, полагая, что пробуждение космического сознания происходит в промежутке от 30 до 40 лет. И еще он высказывает предположение – по-видимому, ложное, – что космическое сознание чаще встречается у мужчин, чем у женщин. Кроме того, Бёкк говорит, что космическое сознание «наделяет человека особой притягательностью – отчего к нему испытывают расположение как мужчины, так и женщины» и что у такого человека меняется внешний облик, происходит его «преображение» [32] .

Интерес Бёкка к космическому сознанию обусловлен двумя факторами. Во-первых, он сам пережил очень яркий эпизод пробуждения, когда ему было 35 лет. После участия в вечере поэтических чтений в гостях у друзей, он возвращался на извозчике домой. И вот вдруг, говоря его собственными словами, он пережил «чувство ликования, безграничной радости, сопровождавшееся интеллектуальным озарением, которое не подлежит описанию». В ходе этого озарения он осознал, что «космос – не мертвая материя, но живая сущность; а душа человека бессмертна» [33] .

И во-вторых, Бёкка вдохновил американский поэт Уолт Уитмен – вначале его стихи, а затем и личное общение. Бёкк не только упомянул Уитмена в своей книге как пример носителя космического сознания, но даже считал его «наивысшим проявлением космического сознания» (выше Будды, Моисея и Иисуса!). Дело в том, что, с точки зрения Бёкка, Уитмен сумел гармонично интегрировать мистическое сознание в свою обычную личность, не позволяя ему доминировать и «осуществлять тиранию над другими аспектами индивидуальности» [34] . Это означает, что он жил совершенно обычной жизнью среди повседневной мирской суеты и общался с обычными людьми – он не стал отстраненным и отрешенным, не ушел в монастырь, не подался в отшельники…

Хотя наши знания о ранних годах жизни Уитмена весьма обрывочны, у нас нет никаких оснований полагать, что его пробуждение произошло в какой-то определенный момент времени. Не было никаких событий, которые могли бы послужить для этого толчком. Как мы увидим далее, толчком к пробуждению может быть сильное психологическое потрясение – однако мы не находим никаких свидетельств того, что Уитмен проходил через что-то подобное в молодости. Также очевидно, что Уитмен пробудился не в результате продолжительных и регулярных духовных практик и не по причине следования определенной духовной традиции. В годы его молодости (а родился он в 1819 году) в Соединенных Штатах мало что знали о восточных духовных учениях и практиках. В более зрелые годы Уитмен вроде бы приобрел некоторое представление об индийской философии – но это отнюдь не были глубокие и фундаментальные знания.

Например, когда его современник Генри Дэвид Торо впервые прочел «Листья травы», он был глубоко впечатлен этим произведением и сказал: «Прекрасно… очень по-восточному». Затем Торо спросил, читал ли Уитмен труды восточных мыслителей, на что тот ответил: «Нет. Расскажи мне о них» [35] .

Возникает ощущение, что пробужденность Уитмена была совершенно спонтанной и органичной – естественной.

Уитмен жил в состоянии обостренного осознания. Для него мир был фантастически реальным, прекрасным и очаровательным местом. Вот что пишет о нем Бёкк:

«Больше всего он любил гулять в одиночестве, разглядывать траву, деревья, цветы, игру света и тени, любоваться вечно меняющимися картинами облаков, прислушиваться к пению птиц, стрекотанию кузнечиков, кваканью древесных лягушек и вообще ко всем звукам природы. Было видно, что все это доставляло ему глубокое наслаждение – куда большее, чем то, что может испытывать обыкновенный человек» [36] .

Благодаря своему обостренному осознанию Уитмен чувствовал, что мир священен и жив, – и ощущал сияние и гармонию духовной силы, пронизывающей каждый предмет и каждое существо. Весь мир божествен – включая его собственную душу и тело. Как он пишет в «Песне о себе»,

Помимо ощущения «бытийности» вещей, пробужденное сознание дает нам отчетливое ощущение «момента сейчас». Наш опыт в настоящем времени – осознание того, что происходит вокруг, а также наших ощущений и переживаний, – делается настолько интенсивным, что мы без остатка направляем на него все свое внимание. Будущее и прошлое утрачивают всякое значение, когда мы осознаем, что существует только сейчас и жизнь происходит только в текущем моменте. При таком восприятии понятие времени полностью утрачивает смысл. Жизнь перестает быть дорогой из прошлого в будущее. Вместо этого она превращается в огромную панораму без движения и без очередности. Говоря словами Уитмена, «прошлое и будущее иссякли – я их наполнил, их опустошил» [38] . А вот как он описывает свое острое ощущение «сейчасности»:

Способность осознавать духовную силу, наполняющую собой мир, на практике означала, что для Уитмена не существовало отдельных или независимых друг от друга явлений. Для него все вещи были частью некоего большего единства.

Например, в стихотворении «Один на ночном берегу» он описывает свое ощущение «безмерной сродненности» всех вещей:

Уитмен ощущал и свою безусловную принадлежность этой «безмерной сродненности». Свою связь с другими людьми он переживал настолько ярко, что сливался с ними на уровне их сути и даже действительно был ими. «Я – стар и млад, я – дурак и мудрец», – писал он. И еще: «Все когда-либо рожденные на земле мужчины – мои братья, а все женщины – сестры и возлюбленные» [41] .

И вот ведь любопытно: того же Уитмена, которого Бёкк считал эталонным носителем космического сознания, психолог Абрахам Маслоу считал образцом человека, который достиг «самоактуализации». (Среди других таких примеров Маслоу называл Ганди, Олдоса Хаксли и Уильяма Джеймса.) Понятие «самоактуализации», по Маслоу, в значительной мере перекликается с пробужденностью. Согласно его определению, человек, достигший самоактуализации, в значительной мере свободен от негативных мыслей и чувств; он менее меркантилен и эгоистичен (а следовательно, более альтруистичен), чем другие люди. Он больше других нуждается в покое и одиночестве, в основе его личных амбиций лежит чувство долга или ощущение некой миссии, он остро ощущает взаимосвязанность всех явлений жизни (включая себя самого).

Однако одна из самых отчетливо выраженных черт такого человека – необычайно сильная способность к восхищению и благодарности. Маслоу пишет, что люди, достигшие самоактуализации, «обладают удивительной способностью снова и снова свежо и наивно восхищаться элементарными благами жизни, испытывая благоговение, радость, изумление и даже восторг, сколь бы обыденными ни казались эти блага и переживания всем другим людям» [42] .

Это, несомненно, относится к Уолту Уитмену. Слыша слово «чудо», мы обычно представляем себе что-то из ряда вон выходящее – например, исцеление неизлечимых недугов или превращение воды в вино. Но в пробужденном состоянии нам не приходится отправляться на поиски чудес за пределы обычного мира. Чудеса везде вокруг нас. Повседневный мир делается удивительным и чудесным. Как писал Уитмен, «большое дело – чудеса! Как по мне, они везде и всюду». «Это, конечно, удивительно, что меня ждет бессмертие… «мои глаза не менее удивительны… и то, как я был зачат в лоне моей матери, не менее удивительно», – пишет он. На взгляд Уитмена, нет ничего более поразительного, чем он сам: «Видеть, слышать, чувствовать – все это чудеса, и каждая частичка меня – чудо» [43] .