Чтение онлайн

— Сколько миллилитров они тебе дали?

— Я…

Адель не успела ответить, прежде чем высокая женщина приблизилась, схватила её за лицо своей нежной, но крепкой рукой и оттянула нижнее веко, разглядывая глазное яблоко.

— Зрачки расширены, но не сильно, а значит… Неважно, вроде бы не смертельно. С ней всё в порядке?

Женщина кивнула на Манию, которая безучастно смотрела в пустоту.

— Да… да, — отстранившись сказала Адель, после чего заставила себя похлопать ошарашенную девушку по плечу, чтобы показать, что всё в порядке и они теперь находятся в безопасности. Впрочем, едва ли Мания могла успокоиться, пока вокруг них всё ещё звучали, проникая в самую душу, болезненные стоны.

Адель поджала губы и снова перевела взгляд на рыжую женщину, в которой к этому моменту узнала Старшего инструктора Елену. Мало того что она за секунду обезвредила больше дюжины тренированных солдат, её меч был настолько быстрым, что Адель, Продвинутый воин, его даже не заметила. Неужели все обладатели Высшего ранга были такими монстрами?

— В любом случае протокол требует показать вас медику. Держитесь покрепче, — сказала женщина, изящным движением возвращая меч за пояс и протягивая руки, чтобы схватить потрясённых девушек за шкирку.

В этот момент Адель опомнилась и сказала:

— Стой… стойте, Старший инструктор. Вы намереваетесь просто оставить их здесь?

— На окраине леса хищников немного, да и не все они позарятся на трупы. Мы быстро.

Трупы?

И только сейчас Адель осознала, что крики затихли. Она вздрогнула, словно ошпаренная этой неожиданной тишиной, и снова посмотрела на своих похитителей. Они больше не брыкались, не дёргались, не кричали. Их тела застыли, и только кровь с характерным хлюпающим звуком продолжала разливаться между растениями и камнями, образуя многочисленные ручейки и постепенно сливаясь в липкую алую лужу, возле которой уже начинали собираться муравьи.

Они были мертвы.

Все они были мертвы, осознала Адель, даже те, кто потерял только руки или ноги.

— Особый кристалл 1-го ранга, Чёрная метка, — объяснила Елена, снимая маску с одного из трупов и открывая бледное лицо мужчины примерно сорокалетнего возраста, на котором чернели две тёмные бездны — некогда его глаза. — Перед заданием солдат вдыхает пыльцу кристалла. Выполнит успешно — со временем она выйдет из организма. Провалит — командир активирует кристалл, и он умирает. Быстро и эффективно. Особенно если не знаешь, кто именно отдает приказ, и не можешь устранить его первым. Я пыталась помешать им использовать кристалл — не вышло, — пожала плечами Елена.

— Поэтому вы… отрубили им конечности?

— Да, — бесстрастно ответила женщина.

Адель почувствовала, как у неё закружилась голова. Она сделала глубокий вдох и сразу пожалела об этом, когда её пропитал и облепил запах крови.

— В таком случае я попрошу вас сохранить тела… Использование Чёрной метки запрещается международной конвенцией. В этот раз Империя зашла слишком далеко и должна заплатить за свои преступления.

— Это не Империя.

— Даже если это действия отдельного барона или герцога…

— В смысле, что это не имперские пехотинцы, — потирая затылок указательным пальцем сказала Елена. — Они использовали оружие из Гавранки, но держали его как солдаты Федерации.

— Что? — опешила Адель.

— Причём все. Возможно, это наёмники, но тогда бы они вряд ли стали использовать Чёрную метку.

Адель снова посмотрела на мертвецов. В один момент из противников и преступников, которые получили по заслугам, но смерть которых всё равно была неприятной и трагичной, они превратились в солдат Федерации — защитников государственной границы, демократии.

Сложно было оправиться от такого потрясения, тем более что за ним сразу последовало ещё одно.

— И кстати говоря про герцогов, — поглядывая на Адель сказала Елена, — именно один из них оказался вашим спасителем.

— Герцог? — рассеянно повторила Адель.

— Антон Савин.

…

…

…

Сам бы я не стал называть себя спасителем. Всё, что я сделал, — это рассказал о неизвестном корабле, который якобы видел в небесах, пока пробирался через чащу, и который затем приземлился где-то посреди леса.

Да, этого оказалось достаточно, чтобы прервать экзамен и начать поиски Адель, которые действительно привели к спасению девушки, однако нельзя сказать, что я целенаправленно её «спас». Любой на моём месте поступил бы точно так же, так что системе вовсе не обязательно выписывать мне за это штраф!

«…»

Спасибо…

Чтобы ещё немного подчеркнуть свою непричастность к этому происшествию, я намеренно дистанцировался от дальнейших событий и всю информацию о том, что происходило дальше, получал от Рабле или Гимона, пока сам лежал на больничной койке и со стороны наблюдал за страшной волокитой, которая охватила лагерь.

Попытка похищения студента уже была достаточной причиной, чтобы прервать экзамен и приступить к расследованию происшествия. А поскольку пострадавшей была дочь самого президента Федерации, то, сколько бы Меркел ни заявлял о равенстве своих граждан перед законом, данный инцидент неизбежно привлек особое внимание со стороны спецслужб.

Те сразу попытались всё засекретить, — но было поздно. Старший инструктор Елена к этому времени уже всё рассказала журналистам, которые готовили репортаж про экзамен. Профессионалы своего дела, они моментально отправили стенограмму интервью со всеми подробностями в редакцию.

Теоретически Федерация имела определённый контроль над прессой и могла наложить ветро на публикацию материалов, угрожающих государственной безопасности. Однако если репортаж выходил до того, как поступал официальный запрет, — что ж, поделать с этим было уже ничего нельзя.

Пока я смотрел интересные сны, в Меркеле — столице — развернулась отчаянная гонка между газетчиками и службами госбезопасности. Победили, судя по всему, первые. Всего через пару дней студентам приказали садиться на корабли и отправляться назад, в Академию.

Удайся властям замолчать инцидент хотя бы на пару дней, всё могло сложиться иначе. Нас, вероятно, допросили бы (пусть и без пристрастия), но теперь дело стало достоянием общественности. Причем не только в Меркеле, но и в Гальварии, которая немедленно выразила превентивный протест против подобного обращения со своими подданными.

Нынешний президент старался избегать лишнего антагонизма с Гальварией — отчасти в этом и заключалась его политическая программа. Поэтому ему пришлось пойти на уступки, хотя в опасности была его собственная дочь.