Чтение онлайн

Обезьяна, малость умевшая говорить, назвалась Кинг-Конгом. Гневаясь на леди Джейн, лорд Сент-Бад не посмел пойти против ее воли. В Нью-Йорке же, после нескольких цирковых выступлений выяснилось, что это вовсе и не обезьяна, а просто очень большой, но сильно запущенный, заросший и одичавший на необитаемом ранее острове человек по имени Робинзон Крузо, который тоже прожил долгую жизнь, найдя очередной эликсир, да приобрел кое-какие дурные сексуальные привычки, регулярно общаясь с Пятницей и другими туземцами, которых Пятница соблазнил необычным опытом. И леди Джейн, втайне от лорда Сент-Бада, соблазнилась этими привычками. А вынужденный труд на острове сделал из Робинзона не человека, как воображали Дарвин с Энгельсом и Сталиным, а совсем наоборот.

После этого лорд Сент-Бад, не в силах простить себе такую ошибку, когда Кинг-Конга побрили и вычистили, пустил себе пулю в лоб. Ведь он, как-никак, был членом Географического общества и ведущим передачи "В мире животных".

А Кинг-Конг задумал снова сделаться человеком. Робинзоном он быть не хотел и смеялся, расставаясь со своим прошлым. Сократил свое имя наполовину - убрал вторую. Сел за пишущую машинку и стал вспоминать, что с ним было, да что ему снилось, да кто ему являлся на острове. Очень скоро он радостно улыбнулся в бороду, набил заголовок "Сияние", и дальше наколотил еще кучу томов, ибо его память говорила, и говорила все больше страшные, немыслимые вещи. Сейчас мистер Кинг совершенно очеловечился, носит очки и даже, по-моему, сбрил бороду. Правда, не до конца усвоил дорожные правила, и недавно попал под колеса.

70. Пропорции огромного размера

В ведомстве Лилипутии, куда угодил Гулливер, для него быстро нашлись переводчики.

Когда путешественника выбросило на берег, его быстро доставили на место специальным транспортом, которым перевозят баллистические ракеты.

– Из него самого недурная боеголовка получатся, - ворчали сопровождающие.
– В шахту - и дело с концом.

Для собеседования включили локатор вместо лампы, задействовали подъемник, расположились по бокам - слева и справа.

– Я думаю, уважаемый Гулливер, что выбор у вас небогатый, - сказал один.
– Вы проникли к нам незаконно. Вам остается надеяться лишь на ваши весьма необычные физические данные. Поэтому для начала поработаете в милиции... Получите новый документ.

Кончиками ногтей Гулливер раскрыл книжечку, и ему перевели: "Дядя Степа".

– Ну, а во флоте вы нужны, - крякнул второй.
– Послужите для страны.

– Для какой страны? О какой стране вы говорите?
– осведомился Гулливер без особенного восторга.

– А вот об этой!
– вдруг заорал первый собеседник, выхватил из-за пазухи карту мира и развернул ее перед задержанным.
– Вот где наша страна! Раздвиньте пальчики, измерьте! А вот где ваша!

И Гулливер моментально ощутил себя лилипутом среди бробдингнегов. "Они похожи на лапутян столько же, сколько и на гуигнгнмов, - думал он.
– Но нет, не они".

71. Прощай, Дорога из желтого кирпича

Ролевики облюбовали себе скверик с песочницей и грибом. Скверик был благоустроенный: от каждого подъезда тянулись дорожки из желтого кирпича.

Сегодня пришли не все: Дровосек, Страшила, Гудвин, Бастинда, Тотошка и несколько Жевунов. Жевунами была мелюзга, наряженная в колпаки с бубенцами. Остальные - старшеклассники и студенты.

– Ну, куда пойдем?
– спросил Страшила.

Ролевики, разодетые на манер своих кумиров, отдыхали под музыку. Элтон Джон прощался с Дорогой из желтого кирпича.

– Я без Элли никуда не пойду, - сказал Тотошка.

– Давайте-ка лучше сегодня без Элли, - негромко заметил Страшила. После вчерашнего.

– Элли... Элли...
– прошептал Дровосек.
– Кто такая Элли?

И все дружно подхватили:

"А что это за девочка, и где она живет; а вдруг она не курит, а вдруг она не пьет..."

Дверь дома вдруг распахнулась, и на пороге возникла Элли, только недавно выписанная из шестой психиатрической больницы. Растрепанная, с неумытым лицом, она пускала слюни и тупо смотрела на приятелей. Желтые зубы обнажились в недоброй улыбке.

– Девочка, убивающая домиком! Девочка, убивающая домиком!
– закричали Жевуны и бросились врассыпную.

Элли двинулась по дорожке. В руке она сжимала свою любимую с детства игрушку: железный, увесистый, с облупившейся желтой краской домик. Его изготовили и пустили в продажу в середине пятидесятых годов.

– Девочка, убивающая домиком!
– вопили со всех сторон.

За Элли, заламывая руки, уже бежали родители. Но та успела догнать убегавшего Гудвина и ударила его самым углом желтого домика в голову, проломив ее насквозь. Гудвин упал.

– Обманщик! Обманщик!
– заливалась слезами Элли.

72. Путешествие Нильса

Когда Нильс Хольгерссон, не выпив положенного стакана, увидел гнома и начал его гонять, родные бросились к телефону и позвонили Диким Гусям.

Когда те прибыли, Нильс уже поймал гнома в сачок и собирался убить его кухонным ножом.

В лапах Диких Гусей Нильс Хольгерссон сразу сделался очень маленьким, но санитар Мартин отнесся к нему мягко и связал его не очень больно. Он был добр, да и халат у него был самый чистый, совсем белый.

Гном тем временем выскользнул из сачка и бросился наутек.

– Когда же?...
– взмолился Нильс, бившийся в лапах Гусей.
– Когда же я снова сделаюсь прежним?...

Гном на секунду задержался и прищурился.

– Когда, - запищал он, - одна палочка и девять дырочек истребят целое войско... Когда король обнажит голову, а ты останешься в шляпе... И когда к обеду подадут твоего самого лучшего друга.... Вот тогда!

Дикие Гуси затащили измельчавшего Нильса в фургон и отвезли в ближайшую больницу с решетками. В ней заведовала отделением знаменитая и опытная Акка Кебнекайсе, которой Нильс Хольгерссон очень не понравился, и ей ужасно не хотелось его принимать.

– Он исправится, - умоляющим тоном сказал санитар Мартин.

И Нильса оставили.

По отделению тем временем разгуливали Лис Смирре, господин Эрменрих, король в самодельной короне из кусочков фольги, старый и добрый Розенбом с застывшей улыбкой и совершенно одеревеневший от галоперидола, и многие, многие прочие.

Нильсу назначили уколы. Гном тайно являлся к нему, стоял в углу, приводил к Нильсу целые полчища демонов, а сам исподтишка кривлялся, показывая язык. Но после первого же укола облик его слегка потускнел, а после второго он убрался быстрее, чем рассчитывал. После девятого укола гном перестал приходить, и демоны его - тоже. Тогда Нильс, изогнувшись и разглядывая дырки на заду, задумчиво изрек: