Чтение онлайн

Она помогла ему подняться.

Вода теперь казалась еще холоднее. Одежда висела пудовыми гирями.

— Чур, ты как? — спросила Алена.

Домовой сидел у неё на плече, мокрый, как мышь. Его шерсть слиплась, уши прижаты.

— Я ненавижу это место, — проскрипел он. — Я ненавижу воду. Я ненавижу героев. Я хочу на печку.

— Скоро, — соврала Алена. — Идем.

Они двинулись дальше.

Теперь Алена шла первой, прощупывая дно прикладом ружья.

Туман сгущался. Видимость упала до метра.

Они шли в белом молоке.

Звуки изменились.

Шепот из воды прекратился, но началось другое.

Тишина стала… плотной.

Казалось, кто-то выключил звук во всем мире.

Даже всплески воды под ногами звучали глухо, как сквозь подушку.

— Маяки, — напомнила Алена сама себе. — Ищи маяки.

Очередная кочка с белыми цветами.

Они дошли до неё.

— Дальше куда? — спросила она, оборачиваясь.

Игнат молчал.

— Игнат?

Старик стоял за её спиной, глядя в туман.

— Кончились, — сказал он тихо.

— Что кончилось?

— Маяки. Иван говорил: «Дойдешь до Кривой Березы — там цветы кончатся».

Алена посмотрела вперед.

Действительно. Метрах в трех из воды торчал ствол березы. Черный, изогнутый буквой «Г», без веток. Как виселица.

А за ней — только ровная гладь воды и туман.

Ни одной кочки. Ни одного белого пятнышка.

— И как идти? — Алена почувствовала, как паника ледяной рукой сжимает горло.

— Вслепую, — сказал Игнат. — Последние сто метров — это «Слепая миля». Гать там уходит глубже. Вода по грудь будет.

— По грудь? — Чур на плече вздрогнул. — Я плавать не умею!

— Придется научиться держаться за голову, — мрачно сказал Игнат.

Он подошел к Алене.

— Теперь я пойду первым. Я примерно помню дно. Там камни крупные, валуны. Если я провалюсь — у тебя будет шанс отскочить назад.

— Нет, — возразила Алена. — Мы пойдем в связке.

Она достала веревку (которую они использовали в лесу).

Обвязала один конец вокруг пояса Игната, второй — вокруг своего.

— Если провалитесь — я удержу. Или вместе уйдем. Разделяться нельзя.

Игнат посмотрел на неё с благодарностью.

— Упрямая ты, Верина кровь. Ладно. Вяжи крепче.

Они подошли к Кривой Березе.

За ней вода действительно стала глубже.

Игнат шагнул первым. Вода дошла ему до ребер.

Алена шагнула следом. Ледяная жижа обожгла живот. Дыхание перехватило.

Чур вскарабкался ей на макушку, вцепившись в шапку.

— Холодно… — стучала зубами Алена.

— Иди, — командовал Игнат. — Не думай о холоде. Думай о… о чае горячем.

Они шли медленно. Шаг. Прощупывание дна. Шаг.

Вода была черной, непрозрачной. Под ногами перекатывались скользкие валуны.

Один раз Игнат оступился, ушел с головой, но веревка натянулась, и Алена, уперевшись ногами в камни, выдернула его обратно.

Он вынырнул, отфыркиваясь, выплевывая тину.

— Живой?

— Идем…

Туман начал редеть.

Он не рассеивался, а словно… выцветал. Становился прозрачнее.

И вдруг он исчез совсем.

Они вышли из полосы тумана, как из двери.

И замерли.

Перед ними открылось ОНО.

Сердце Леса.

Топь Начала.

Это было озеро. Идеально круглое, с черной, зеркальной водой, в которой не отражалось небо.

А посреди озера был остров.

Или не остров.

Это был гигантский пень. Размером с дом. Окаменевший, черный, древний.

А вокруг него…

Вокруг него из воды росли деревья.

Но они росли неправильно.

Их корни торчали вверх, в небо, сплетаясь в чудовищную крону. А ветви с листвой (черной, гнилой листвой) уходили под воду.

Перевернутый мир.

— Пришли, — прошептал Игнат.

Тишина здесь была звенящей.

И в центре этой тишины, на вершине черного пня, кто-то сидел.

Последние метры дались тяжелее, чем весь путь через лес.

Вода у самого острова стала густой, как кисель. Она цеплялась за ноги, не желая отпускать добычу. Каждый шаг был рывком, борьбой с вязкой, ледяной массой.

— Еще немного... — хрипела Алена, таща за собой Игната на веревке.

Старик уже не шел. Он перебирал ногами, полувися на натянутом тросе. Его лицо было синюшным, глаза закрыты.

Чур, сидящий на макушке Алены, дрожал так сильно, что его зубы стучали ей по черепу.

— Суша! — пискнул Домовой. — Камень!

Алена сделала последний рывок и упала коленями на твердую поверхность.

Это была не земля. И не камень.

Остров — тот самый гигантский Черный Пень — был сделан из окаменевшего дерева. Гладкого, черного, отполированного ветрами и временем до блеска обсидиана.

Алена поползла вперед, подтягивая веревку.

— Игнат! Вылезайте!

Она втащила старика на «берег». Он перекатился на спину, тяжело дыша. Вода стекала с его одежды черными ручьями.

— Дошли... — прошептал он, не открывая глаз.

Алена с трудом поднялась.

Она огляделась.

Мир здесь был вывернут наизнанку.

Вокруг острова, прямо из черной воды, росли деревья. Но росли они корнями вверх.

Гигантские, узловатые корневища тянулись в серое небо, сплетаясь там, на высоте пятиэтажного дома, в единый купол. Сквозь щели в этом куполе падал тусклый, мертвенный свет.

А ветки с черной листвой уходили под воду, в глубину.

— Неправильно... — прошептал Чур, спрыгивая на поверхность пня. Он брезгливо отряхнул лапки. — Здесь земля — небо, а небо — дно.

— Это Источник, — сказала Алена.

Её голос прозвучал глухо, словно в бочке.

Она чувствовала Книгу.

Рюкзак за спиной больше не был тяжелым. Он вибрировал. Книга рвалась наружу. Она чувствовала близость своего создателя.

Тепло от рюкзака разливалось по спине Алены, проникая в позвоночник. Это было не доброе тепло печки. Это был жар лихорадки.