Чтение онлайн

Лэй раздраженно застонал.

Голос тети Мин стал еще громче:

– Надеюсь, вы там не занимаетесь ничем непристойным! Мы все голодные, и пора начинать гриль-батл!

Я выскользнула из его объятий.

– Ты слышал ее. Пора выходить и смотреть, как мой новый шеф-повар надерет Бэнксу задницу у гриля.

Лэй пробурчал себе под нос:

– Ебаное барбекю.

Барбекю

Лэй

Из колонок гремела Summertime Уилла Смита, довольно странный выбор, учитывая, что на дворе была самая настоящая осень. И все же, каким-то образом, этот трек идеально подходил к настроению дня.

Мы с Моник сидели за столом судей. Слева от нее расположилась Джо, тоже в составе жюри, и с энтузиазмом рассказывала о своей новой работе в магазине комиксов на Юге. А справа от меня развалился Чен, настолько расслабленным я его давно не видел.

Дак сказал мне, что во время своей веселенькой поездки на Восток он получил от Джо какие-то зеленые мармеладки.

После собрания Синдиката «Алмаз» Дак угостил Чена одной из них.

Я просто не думаю, что он удосужился объяснить Чену, что в этих мармеладках была трава.

Это, блять, будет весело.

Я оглядел остальных за судейским столом.

Справа от Чена сидела Хлоя и болтала без остановки с тетей Сьюзи. Я понятия не имел, о чем именно они говорили, но с того момента, как мы уселись, они не заткнулись ни на секунду. И каждые пару минут раздавался их громкий, раскатистый смех, от которого мне начинало хотеться влезть в разговор и выяснить, что за тема их так развеселила.

Но, что куда важнее, и что меня действительно удивило, так это то, что на Хлое теперь было сверкающее голубое платье и диадема, почти в точности такие же, как на тете Сьюзи.

Ну… теперь они, похоже, лучшие подружки. И одна из сестер Моник уже в голубом задолго до конца вечера. Я считаю, это победа.

Тетя Сьюзи щелкнула пальцами и закричала:

– Вот это да, королева!

Что? Почему она вообще это сказала?

Хлоя засмеялась, ее лицо засияло от радости, и она стала жестикулировать еще энергичнее, рассказывая какую-то историю, от которой тетя Сьюзи просто не могла оторваться. Глаза у нее были распахнуты, а на лице сияла широкая, восторженная улыбка.

Вот теперь все идеально.

А в самом конце стола тусовались Дима, Роуз и Барбара Уискерс.

Мы добавили Диму и Роуз в жюри последними, в основном потому, что Бэнкс настаивал: мол, они, возможно, единственные за этим столом, кто способен судить по-настоящему беспристрастно.

А Тин-Тин напрочь отказалась участвовать в оценке. Она хотела сидеть в своей комнате и собирать головоломку.

Я сразу понял, что Моник хотелось, чтобы сестра провела время на готовке, но она уступила.

Следом тетя Мин оставила с Тин-Тин пятерых своих самых проверенных телохранительниц.

Как бы там ни было, я не мог отвести глаз от наших новых судей – Димы и Роуз. И, признаться, вместе они выглядели поразительно: счастливые, светящиеся, будто полностью растворились в своем собственном мире.

Хммм.

Дима наклонился к ней и что-то прошептал, и Роуз засмеялась.

А потом, совершенно не заботясь о том, кто на них смотрит, он приподнял ее подбородок и нежно поцеловал.

Я моргнул.

Это был нежный, неторопливый поцелуй, из тех, после которых сразу становится понятно, насколько он ее любит.

Ого. Дима влюбился? Дима?

У меня сжалось сердце, когда я осознал, что Ромео и Шанель никогда этого не увидят.

А Роуз, в ответ на поцелуй, мягко прижалась к нему и положила ладонь ему на грудь.

Похоже, эта журналистка и правда начинает к нему тянуться. Пожалуй... все может оказаться куда серьезнее, чем я думал. Интересно, он женится на ней?

Я опустил взгляд на Барбару Уискерс и улыбнулся.

Она развалилась на столе так, будто именно она здесь была главным судьей. У нее даже была собственная маленькая тарелочка прямо перед носом. Было очевидно, что Дима заранее все продумал и собирался угощать ее блюдами наравне с остальными, как будто вся эта дегустация устраивалась в том числе и ради ее удовольствия.

Дима… с девушкой и с кошкой. Кажется, теперь вообще все возможно.

До сих пор пребывая в легком шоке, я уставился на Барбару Уискерс. Кошка выглядела абсолютно спокойной. Глаза у нее были полуопущены, хотя по ней сразу было видно, что она остается начеку. Хвост медленно поднимался вверх, а потом так же лениво опускался обратно на стол.

Чен глубоко, спокойно выдохнул.

Я перевел на него взгляд.

Он откинулся на спинку стула и с глуповатой улыбкой на лице протянул:

– Такой прекрасный день. Правда ведь, кузен?

Я прищурился:

– Ага, правда.

– Посмотри на небо.

– Что?

– Посмотри на это потрясающее небо над нами.

– Эм... – Я поднял взгляд. – Ладно.

– Это небо создал Бог.

Я сдержал смех.

Точно. Он под кайфом.

Чен поднял палец к небу, будто я, блять, его не вижу:

– Красивое небо. Оно и правда красивое.

Я сдержал смешок и кивнул:

– Согласен, Чен.

– Мы слишком редко смотрим на небо.

– Это правда. – Я подал сигнал официантке.

Когда она поспешила к судейскому столу, я указал на Чена и, понизив голос, сказал:

– Принеси ему большой стакан воды и тарелку еды.

– Да, Хозяин Горы. – Она ушла.

Чен продолжал смотреть на облака. Я даже сомневался, понял ли он, что официантка вообще подходила. Он снова глубоко вздохнул:

– Сегодня я напишу стихотворение о небе. Думаю, я назову его…

Я наблюдал за ним:

– Да?

– Думаю, я назову его…

Я приподнял брови.

– «Небо». Вот так и назову.

Я усмехнулся:

– Очень оригинально.

– Я тоже так подумал. – Чен провел руками по лицу. – У меня какое-то странное чувство… но, наверное, это день такой… или небо… или этот чертов пикник. Они будто успокаивают меня.

Ага. Его накрыло.

Я похлопал его по спине: