Чтение онлайн

Никому не было дела до того, что он перестал стараться приносить хорошие оценки домой или что он проводил все свое время в школьной библиотеке, совершенно не появляясь на занятиях. Учителям было практически невозможно дозвониться до его родителей.

Слишком рано Эйнштейн научился справляться в одиночку и не полагаться ни на кого. Он был самостоятельным, независимым, но часто оставался абсолютно один.

Книги стали для него спасением, убежищем от мира, который о нем забыл. Он читал все, что только попадалось под руку: художественные романы, научные журналы и энциклопедии.

Летом мы часто делились книгами и потом болтали о них.

Когда умерла моя мама, он был рядом. Не в моей квартире, а в своей машине, припаркованной у дома, с книгой в руках. Он, наверное, делал это месяцами, просто оставался поблизости, был рядом для меня и моих сестер, ни разу громко не сказав об этом вслух.

Я вернула себе настоящее и снова уставилась на него.

Эйнштейн по-прежнему сохранял серьезное выражение лица и повернулся ко мне.

– Ты долго еще собираешься пялиться на меня, ничего не говоря?

– Наверное, ровно столько же, сколько ты собирался смотреть на ту дверь, молча.

Он усмехнулся.

– Знаешь, я обычно умею растворяться в тени рядом с другими, но не с тобой.

– Мне трудно тебя игнорировать.

– Ах, вот как, – он прижал книгу к боку. – И почему же?

– Потому что ты, мой друг, безумно интригующий. – Я направилась вверх по лестнице. – Пойдем. Я хочу тебе кое-что показать.

– Показать мне кое-что? – Он пошел за мной.

– Именно так я и сказала.

К тому времени, как Эйнштейн стал подростком, он уже выстроил вокруг себя стены такой высоты, что почти никто не мог пробиться сквозь них.

К счастью для меня, я знала, как легко перелезать через его эмоциональные барьеры.

Я бросила взгляд через плечо.

– Что думаешь о «Цветке лотоса»?

– Вычурно.

– Это хорошо или плохо?

– Ни то ни другое. Просто единственное слово, которое пришло в голову.

– Врешь.

– Я?

– У тебя в голове куда больше слов, когда речь заходит об этом месте.

– Значит, ты хочешь поговорить по-серьезному?

– Только такие разговоры мне с тобой и нравятся.

Он кивнул.

– Ну тогда я бы сказал, что есть еще одно слово, которое приходит мне в голову, когда я осознаю, что это место теперь принадлежит тебе.

– И что же это за слово?

– Демонстрация силы.

– Почему демонстрация силы?

– Лео дает понять Востоку, что ты – сила, с которой придется считаться. И он на все сто процентов одобряет твой союз с его сыном.

– Хммм, – я улыбнулась. – Возможно.

Эйнштейн фыркнул.

Мы поднялись на второй этаж.

Вместо того чтобы повести его к спальням, я направила нас в другую сторону.

– Думаю, тебе очень понравится этот сюрприз.

– Посмотрим, окажешься ли ты права.

Чуть дальше по коридору я услышала голоса своих сестер, в них звучало радостное возбуждение, пока они осматривали новые комнаты.

Тетя Мин и тетя Сьюзи суетились вокруг них, стараясь, чтобы все было идеально.

Эйнштейн подошел ко мне.

– Ты хорошо справилась, Мони.

– Что ты имеешь в виду?

– Твои сестры будут счастливы здесь.

Тепло разлилось в груди.

– Ты правда так думаешь?

– Без сомнений.

– Бэнкс переживает из-за того, что мы на Востоке.

– Нет. Он просто хочет вас защитить. Думаю, в глубине души он понимает, что Лэй никогда не причинит тебе вреда. По крайней мере, физически. – Он не сводил с меня взгляда. – Но у меня к тебе сложный вопрос.

– Спрашивай.

– Как ты думаешь, Лэй полностью пережил смерть Шанель?

– Я надеюсь, что да, потому что… я не собираюсь возвращаться.

– Интересно.

Мы дошли до библиотеки, и я провела его внутрь.

Он усмехнулся с темной ноткой в голосе.

– Отличный выбор, Мони.

– Я подумала, что эта комната тебе понравится.

– Она мне не просто нравится. Теперь я здесь поселяюсь. – Его лицо озарила лукавая улыбка. – Кто сообщит Лэю неприятные новости?

Я рассмеялась.

– Вот это да. – Эйнштейн оглядел стены, уставленные книжными полками от пола до потолка, на которых стояли тома в синих кожаных переплетах, один роскошнее другого. Их корешки сияли золотым тиснением.

В центре комнаты возвышался массивный письменный стол из темного дерева, а рядом стояли два кресла из бледно-голубой кожи, такие удобные, что казалось, их создали специально для долгого, неспешного чтения.

Эйнштейн слегка кивнул и провел пальцами по корешкам нескольких книг.

– Это… нечто невероятное.

Я наблюдала, как он проходил дальше вглубь комнаты, едва касаясь рукой края стола на ходу. Его обычно сдержанное выражение лица сменилось тем, что я видела на нем крайне редко, настоящим изумлением.

– Это место словно из сна, – в его голосе звучало неподдельное восхищение. – Я видел роскошные библиотеки и раньше, но здесь… такое внимание к деталям, такая забота в каждом элементе… дух захватывает.

На потолке с книжкой в лапах сидел синий дракон в очках.

Эйнштейн усмехнулся, глядя на дракона, а потом взял с полки роман.

– «Маленькие женщины» – только в синем кожаном переплете с золотым тиснением, на котором написано, что эта книга принадлежит «Цветку лотоса». Совершенство.

– Правда?

– Каждое издание, без сомнения, создано специально для этой библиотеки. – Он провел пальцами по позолоченному обрезу страниц. – Великолепно. Теперь мне срочно нужно переделать свою домашнюю библиотеку.

Он поставил книгу на место, подошел к краю стеллажа и бережно вытащил том в бирюзовой кожаной обложке, внимательно изучая обложку.