Чтение онлайн

– Но… я бы очень хотела, чтобы ты осталась с нами.

– Правда?

– Правда.

Хлоя нахмурилась:

– Господи, Джо, хватит уже разыгрывать из себя, вечно устраиваешь драму. Ты же знаешь, что останешься с нами. После похорон мы все поклялись, что не разойдемся, пока Тин-Тин не подрастет.

Джо огляделась, будто только сейчас по-настоящему заметила роскошь, в которой мы оказались.

– Я не собираюсь нарушать обещание. Я просто стараюсь быть той, кто смотрит на все трезво. Все вокруг такие милые, осыпают нас подарками. А вдруг это как в том фильме, где богатые белые тащат черных в свой особняк, чтобы потом завладеть их телами? Откуда ты знаешь, что этим теткам не нужны наши тела или что-то в этом роде?

– Обалдеть. – Хлоя усмехнулась. – Вот почему я никогда не буду курить траву. Ни-ког-да.

– В общем… – Я пожала плечами, даже не собираясь вступать в дискуссию по поводу теории Джо о краже тел. – Джо остается, вы все согласны переехать уже сегодня, так что настало время для самой крутой части.

Они все уставились на меня.

– Пора выбирать комнаты.

– Подожди, что? – Джо прищурилась с улыбкой. – А сколько вообще спален?

– На втором этаже четыре спальни. Моя мастер-спальня на третьем, так что у вас отличный выбор из оставшихся четырех. И еще кое-что вам скажу.

Хлоя аж запрыгала от восторга.

А Тин-Тин просто смотрела на входную дверь, ей, похоже, уже было совершенно все равно и на дом, и на спальни.

Я указала наверх:

– Все комнаты шикарные, у каждой свой собственный санузел. А это значит, что Джо и Хлоя больше не будут будить меня каждое гребаное утро, выясняя, кто первая в ванную.

Джо потерла руки:

– Оу, блять. А я могу сюда подружек водить? Правда?

Хлоя скривилась:

– Только не каждую шлюшку, а тех, которые мне реально нравятся.

Джо презрительно цокнула языком.

Я пожала плечами:

– Давайте сначала просто переедем, а там, конечно, можете звать кого хотите.

Я понимала, что мне еще предстоит разобраться с тем, как будут работать визиты на Восток, но все как-нибудь уладится. Единственное, что действительно имело значение прямо сейчас – это то, что мои сестры начинали тянуться к этому месту.

– Ладно. – Я захлопала в ладоши. – Выбирайте комнаты.

– Я первая выбираю! – Хлоя отпустила руку Тин-Тин и рванула вверх по лестнице.

– Хрен тебе! – Джо бросилась следом. – Я старше тебя!

– Мы не по возрасту считаем! – крикнула Хлоя в ответ. – Мы считаем по красоте и целеустремленности!

А тем временем Тин-Тин направилась к входной двери:

– Мони, ты можешь выбрать мне комнату. А я пойду займусь пазлом…

– Нет. – Я остановила ее. – Тин-Тин, выбери себе комнату.

– Но...

– Как только ты выберешь комнату, я попрошу людей Лэя принести тебе пазл.

– А если они все испортят?

– Обещаю, с ним ничего не случится. Лэй сейчас поставил четырех человек охранять его. И мы обязательно поставим тебе красивый стол, чтобы ты могла все удобно разложить.

– Ладно. – Вздохнув, Тин-Тин поднялась по лестнице.

Мои сестры переезжают.

Меня накрыла всепоглощающая радость. Я знала, что у Лэя были свои скрытые мотивы, когда он предложил им приехать именно сегодня, но все это больше не имело значения. В конце концов, я нуждалась в них куда сильнее, чем когда-либо осознавала.

Хорошо. Теперь все точно будет в порядке.

Я перевела взгляд на Эйнштейна, который все еще разглядывал дом, впитывая в себя каждую деталь.

Теперь я могу разобраться с этой проблемой, до того, как мы закончим с барбекю.

Семья и одолжения

Мони

Эйнштейн смотрел на парадный вход, но я ясно видела, что мыслями он был где-то далеко.

В том, как его плечи чуть опустились, как он всматривался в детали не с восторгом человека, которого поражает богатство, а с безразличием того, кто уже давно перестал ждать от мира хоть чего-то, было что-то особенно болезненное.

Когда я наблюдала за ним, мне вдруг вспомнились прежние времена.

Настоящее имя Эйнштейна было Джеремайя, но никто никогда его так не называл.

За его книжным обликом скрывалось детство, полное утрат и равнодушия – именно оно, вероятно, и превратило его в того замкнутого человека, которым он стал.

Его старший брат, Даниэл, был для их родителей всем.

Даниэл был золотым ребенком, прирожденным спортсменом с блестящим будущим. Он был звездой района, школьным вундеркиндом бейсбола, который вполне мог бы выйти на профессиональный уровень.

А Эйнштейн появился на свет неожиданно, словно сюрприз, которого никто не ждал и не планировал.

Так или иначе, на Юге все знали его брата Даниэла. Он был тем самым парнем, у которого было все: талант, обаяние и улыбка, способная осветить любую комнату.

А вот Эйнштейн, напротив, всегда был тихим. тем, кто жил в тени Даниэла.

Но все изменилось, когда Даниэлу было всего четырнадцать лет.

Произошел несчастный случай. на самом деле нелепый несчастный случай.

Даниэл возвращался домой с бейсбольной тренировки на велосипеде, когда машина внезапно вылетела с дороги и врезалась в него прямо на тротуаре. Судя по всему, за рулем была женщина, которая во время разговора по телефону с кем-то яростно спорила и совершенно не смотрела на дорогу.

Удар оказался смертельным.

Даниэл, их золотой мальчик, погиб мгновенно.

Тогда Эйнштейну было всего десять лет. слишком мало, чтобы по-настоящему осознать масштаб утраты, но достаточно, чтобы почувствовать, как эта боль врезалась в его жизнь.

Его родители были сломлены, но вместо того чтобы обратиться к Эйнштейну за утешением или хотя бы признать его собственную боль, они замкнулись в себе, полностью поглощенные утратой первенца.

Тетя Бетти раньше говорила, что, может быть, его мать боялась снова полюбить после того, как потеряла ребенка. Возможно, она просто пыталась защитить себя от новой боли.

Какова бы ни была причина, родители Эйнштейна превратились в бледные тени самих себя.

Бэнкс как-то сказал мне, что каждый раз, когда он оставался с ночевкой, он заставал мать Эйнштейна, часами сидящую в комнате Даниэла, в то время как отец почти все время проводил на работе, а потом возвращался домой, чтобы напиться и снова уйти в свой личный мир отчаяния.

По сути, Эйнштейн становился для родителей еще более незаметным.

Никто не замечал, если он не ел ни завтрак, ни ужин.