Чтение онлайн

– Я считаю каждую секунду, представляя, как мы снова будем вот так.

У меня тяжело на сердце, я столько всего должна ему сказать... Он не заслуживает того, чтобы нести на себе груз моего обмана или иметь дело с таким другом, как полковник.

Но сказать ему правду - значит вернуть пленку с ошибками прошлого, открыть рану, которую гораздо сложнее залечить и которая подтвердит, что любовь всегда будет самой сложной игрой из всех, потому что если один не справится, проиграют оба.

Он отодвигается, позволяя мне положить голову ему на грудь, и я вспоминаю дни прошлого лета, когда, лежа рядом с ним, я созерцала очертания облаков.

– В тот день, когда я был в отпуске, я позвонил тебе, но ты не ответила. Где ты была?

И вот первая из бесчисленных ложь, которую мне приходится придумывать, чтобы скрыть то, что я сделала, прикрывая дыру еще большей дырой.

– Я спала и не слышала свой мобильный.

– Весь день?

– Да, я пошла с девочками, напилась и провела день, отсыпаясь от похмелья.

– У нас уже был разговор о том, как ходить гулять с друзьями.

– Я хотела повеселиться, вот и все.

– И единственный способ - это напиться? Разве нельзя сходить в музей, театр или библиотеку?

– Мы не старушки, чтобы ходить с такими планами в пятницу вечером.

– Тогда иди в музеи, парки, театры или еще куда-нибудь, где не нужно носить откровенную одежду и быть вожделенной для мужчин. Прости, я очень ревнив, и ты знаешь, что меня бесит, когда на тебя смотрят как на бифштекс.

– Мы были просто женщинами, тебе до этого нет никакого дела.

– Ты любишь танцевать.
– Со сколькими мужчинами ты танцевала в тот вечер?

Я молчу, так как мой ответ может привести к третьей мировой войне.

– Ответь мне, - повышает он голос.

– Это была дискотека, и я веселилась со своими друзьями. Я не помню, сколько у меня было партнеров по танцам, может, два или три, не знаю.

– Рейчел, я понимаю, что тебе нравится веселиться, но ты должна немного считаться со мной, мне трудно терпеть такой образ жизни, - настаивает он. А если кто-то из моих знакомых увидит тебя и пойдет к моим родителям со сплетнями? Ты же знаешь, они не очень-то жалуют девушку своего сына, которая гуляет и напивается с кучей грязных женщин.

Раньше моим способом защиты были обвинения - «Ты мне не доверяешь» - или оправдания, которые я не должна была ему давать, но все равно давала - «Я не сделала ничего плохого, клянусь», - но теперь у меня нет лица, чтобы сказать.

– Я знаю, и мне очень жаль, этого больше не повторится.

Он прижимается губами к моему лбу. Когда он отрывает их, то меняет тему разговора:

– Ты тренируешь команду Паркера, пока капитан Томпсон не вернется, я все улажу, чтобы тебе не пришлось с этим мучиться.

– В этом нет необходимости.

– Да, он ненавидит меня и поэтому постарается усложнить жизнь вам. Ты не должна с этим мириться, так что позволь мне с этим разобраться.

– Как бы я ни изменилась, я все равно буду выполнять его приказы: я - часть Элиты, я двигаюсь и работаю со всеми капитанами; не говоря уже о том, что мой отряд, Альфа, служит во всех важных сегментах.

Он раздраженно сужает глаза.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

Он предлагает мне яблоко.

– Съешь, это единственное, что я могу предложить тебе без того, чтобы тебя не стошнило.

Главное - это намерение, которое ты хотела сделать.
– Он трется своим носом о мой. Мне нравилось быть в твоих объятиях под небом, как в романтическом французском фильме.

Он прижимает меня к своей груди, возвращая меня в те моменты, когда были только он и я. Я смотрю на часы - до конца обеденного перерыва осталось три минуты.

– У меня встреча с капитанами.

– И мне нужно работать.

– Я говорил тебе, что мы поужинаем, но мои родители настаивают, чтобы я поехал к ним.

– Неважно, иди с ними, - отмахиваюсь я.

– Поехали со мной.

Встреча с Льюисами может закончиться крахом совести.

– Я не хочу портить семейное воссоединение.

Он поднимается, протягивая мне руку, чтобы я встала. Его костяшки ласкают мое лицо, пока нас обвевает лондонский бриз, и на этот раз я сама наклоняюсь для поцелуя, потому что хочу и нуждаюсь в том, чтобы мы снова стали такими, какими были всегда.

Мы прощаемся. Последний оставшийся капитан должен вернуться к командованию. Он готовится к тому, чтобы «Соколы», находящиеся в Бразилии, не вернулись в Италию, поэтому будет разработан план атаки, а я и мои коллеги будем его курировать.

Мы должны были дождаться, пока «Соколы» ослабят бдительность. Когда они это сделают, я передам сообщение капитану Томпсону, и он организует засаду, которая уничтожит группу. Это был многочасовой труд, но в восемь часов вечера операция закончилась: это был еще один успех. Теперь мы должны сосредоточиться на тех, кто все еще числится пропавшим без вести.

– Это дело бесконечное, - говорит Лайла, когда мы отправляемся в кафетерий. Мы не можем как следует отпраздновать триумф, потому что каждое дело - всего лишь партия в большой игре.

Я думаю о том же, - говорит Лайла, когда я вспоминаю, в какую беду я попала: - Мы не можем терять бдительность, с этими людьми никогда не знаешь.

Мы должны быть осторожны», - добавляет Гарри, когда мы входим в дом. Что-то подсказывает мне, что мы в эпицентре урагана.

Пространство заполняется солдатами, и я стараюсь проглотить беспокойство о возможных последствиях.

Мы всегда были в эпицентре урагана, - говорит Лайла, - но я верю, что мой сексуальный, красивый, храбрый полковник положит конец всему этому как можно скорее».

– Правда?
– Неужели обязательно использовать столько синонимов, прежде чем упомянуть имя полковника? Полагаю, ты пользуешься тампоном, чтобы не мочить трусики.

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха, - насмешливо защищается Лайла, - они всегда мокрые, когда речь идет о нем, так же как у тебя возникает эрекция каждый раз, когда ты видишь пластик.

– Не будь сплетницей!
– Я просто хотела быть милой, показав ему команду.

– Да, конечно, мои зубы не молочные, дорогая.

– Мы должны здесь отдыхать, - вмешиваюсь я, - а не сплетничать о том, у кого какой стояк.