Чтение онлайн

Я впиваюсь когтями в простыни, поддаваясь множеству ощущений, которые они вызывают.

Все это - приятная агония. Секс с Кристофером Морганом можно описать тремя словами: «пылкий», «дикий» и «похотливый». Он не ласкает, он обжигает вас, потому что его прикосновения сильны, как прикосновения волка, желающего пометить добычу. Под ним вы не можете думать или рассуждать, я просто поглощен горящим пламенем греха.

Он кладет руки по обе стороны от моей головы, его глаза темные, а челюсть напряжена, когда он вычерчивает круги бедрами, заставляя мой секс расплавиться на белых простынях, так как трение члена, проникающего в меня, высвобождает ощущения, которые танцуют и двигаются в моем эпицентре, создавая основу для оргазма. Мои глаза закрываются, когда я чувствую, что тянусь к нему и....

– Посмотри на меня!
– требует он. Дай мне увидеть эту синеву.

Он надвигается сильнее, и мне кажется, что он разорвет меня на две части. Я вцепляюсь зубами в нижнюю губу, когда он хватает меня за шею, ускоряя толчки и выплескивая грязь, которая только сильнее заводит меня.

Непристойные слова превращаются в эротические комплименты, которые провоцируют приближающийся приятный оргазм. Все рассеивается, всплеск захватывает мой разум, и я думаю только о нем, подавляя крик, который издает мое горло, когда я отпускаю его тело, распростертое надо мной, и струи его эякулята в моем канале.

Он в последний раз вскидывает бедра и кусает меня за плечо, прежде чем кончить.

– Красивая, как всегда.
– Он целует меня в губы.

Он опускается рядом со мной, притягивая меня к себе так, что я оказываюсь у него на груди, я прижимаюсь, и мы молчим несколько минут, которые кажутся вечностью. Я чувствую себя слишком странно из-за всего этого.

– Почему ты плакала?
– спрашивает он неожиданно.

Я делаю глубокий вдох, стараясь выглядеть нормально.

Не знаю, иногда я переживаю из-за глупых вещей.

Он переплетает наши пальцы и целует тыльную сторону моей руки. Его черные волосы блестят в ночном свете, а его серебристые глаза вносят хаос в мои жалкие влюбленные гормоны.

Мое сердце бешено колотится, и снова появляется желание заплакать.

– Опять становишься чувствительной?
– Он целует меня в нос.

– Кристофер, я...

Я обещала не говорить этого, но чувствую, что должна; если не скажу, то захлебнусь тем, что застряло у меня в горле.

– Что?

– Мне кажется, я влюбляюсь.....

Он засовывает пальцы мне в рот с четкой командой «Заткнись».

– Не говори того, о чем потом пожалеешь.

Я отталкиваю его руку.

– Послушай меня...
– Если бы ты просто дал мне сказать...

– Ты увлекаешься сентиментальностью хорошего траха.
– Он отталкивает меня и садится на кровать.

Дело не в этом, - отвечаю я. Я очень четко понимаю, что происходит.

– У нас уговор, запомни это.

Он начинает одеваться, стоя ко мне спиной.

– Как мне объяснить своим чувствам, что я не могу тебя любить?

– Не говори этого!
– Он снова прерывает меня.

– Но это правда...

– Рейчел, ты мне нравишься, но мы никто. У тебя есть парень, а я женат.

– Теперь тебя волнуют отношения с Сабриной? Ты так боишься быть любимым...

– Не говори ничего!
– Просто оставь все как есть, ты путаешь то, что нам, взрослым, ясно.

Его ответ сжимает мои внутренности, но я все равно не могу молчать, потому что мне нужно знать, что он чувствует.

– Я пойду и сделаю вид, что ты ничего не говорила.

– Разве мы ничего для тебя не значим?
– Я знаю, что это самый мазохистский вопрос, который я когда-либо задавала.

Он поворачивается ко мне с холодным взглядом, оставляя меня в еще худшем положении, чем я была.

– Нет, - уверенно отвечает он, - я не меняю параметры, и для меня это то, о чем мы договаривались: сиюминутный секс.

– Но...

– Моментальный секс, Рейчел.
– Я думал, ты умная, но теперь вижу, что ты не женщина слова.

Он подхватывает свой мобильный, куртку и выбегает за дверь.

Мое сердце замирает... А чего я еще ожидала, что он скажет мне, что чувствует то же самое?

Я сворачиваюсь в клубок под одеялом и плачу, не в силах описать, какой груз навалился на меня, я достигла дна, и теперь... Теперь я просто не знаю, как заставить это исчезнуть.

Я просыпаюсь в той же позе, в которой заснула: свернувшись в клубок, голая, между белыми простынями.

Голова болит, глаза тяжелые, а сердце замирает, когда я понимаю, сколько сейчас времени - половина девятого, - я должна была уже быть на посту.

Черт побери! Помимо того, что я не была на работе уже три дня, я еще и потакаю себе тем, что опаздываю. Я не завела будильник, даже не удосужилась отключить айфон, который заряжала на кухне.

«Еще больше проблем, еще больше стресса и еще больше ноющих мыслей, которые сделают мой дерьмовый день еще хуже», - думаю я про себя.

Я принимаю душ, злясь на себя: «Какого черта я играю? Я так жалко влюбилась в своего любовника... Я тру мыло о свою кожу, мне нужно, чтобы его запах исчез... Слезы предательски наворачиваются на глаза, когда я вспоминаю сухость его слов.

Нет!» - ругаю я себя вслух. Больше никаких слез и никакой ерунды.

Я выхожу на улицу, заправляю ноги в синие джинсы-скинни и надеваю первую попавшуюся блузку. Натягиваю ботинки, поправляю сумку и готовлю пистолет.

Моя вспыльчивость не помогает мне, я хочу превратиться в страуса и зарыться с головой в нору на неопределенный срок. Я падаю в постель, уже поздно, но я не хочу выходить и смотреть в лицо реальности.

«Я сейчас впаду в панику», - думаю я про себя.

Я делаю глубокий вдох, стараясь вести себя как взрослый человек и перестать сожалеть. Я должна жить дальше, потому что я уже не ребенок, мне двадцать два года. Я не могу позволить мужчине сделать мою жизнь несчастной.

С бодростью в два процента я встаю, закидывая сумку на плечо. Придется попросить Эллиота подвезти меня до штаб-квартиры, так как машины у меня нет, мотоцикл находится в распоряжении команды, и я не могу рискнуть взять такси.

«Он и дня там не пробыл, а я уже собираюсь взять его в водители», - упрекаю я себя.

Я не успеваю сделать и четырех шагов по коридору, как получаю потрясение, которое вызывает присутствие человека, сидящего посреди моей прихожей, со сложенными руками и связкой ключей, болтающихся в пальцах.