Чтение онлайн

– Типичный эльфийский расизм, – королева сложила руки на груди, пристыженная Мерль надула щёки и демонстративно отвернулась, – мы столько раз говорили на эту тему. Про все эти глупые легенды, которые не имеют к реальности никакого отношения. Все эти старые традиции с поднесением черепов, питьём крови и сдиранием кожи давно в прошлом. Орки изменились, теперь это цивилизованная раса со своей неповторимой культурой, не лучше и не хуже любой другой. Они обуздали свои инстинкты, побороли звериную природу. Ты ведь больше месяца среди них прожила, и никто тебя не съел, – колдунья положила руки на плечи девушки, – я ведь права?

Уроженка Бескрайнего Леса насупила брови, а потом подбросила к потолку морковку, на ходу перехватывая её другой рукой. Затем заткнула овощ за пояс.

– Ты сама ответила на вопрос эльфийской расистки. Надеюсь, выделишь пару стражников для моей охраны? Я ведь могу сбежать. И чемоданы кто-то должен нести.

Пламя огромного костра взмывало под небеса, еловые ветки тихо потрескивали, мажа сажей лунное небо. В багряных всполохах чёрные тени плясали вокруг пламени. Они принадлежали воинам восьми кланов, единого народа Западных Гор. Орки стояли неподвижно, и это было удивительно. Необычное смирение горело в глазах перворожденного народа. Багряные и жёлтые очи напоминали о затишье перед великой бурей. Под треск поленьев на каменный алтарь взошёл Великий Объединитель, Хош-Цин. Он был облачён в боевые доспехи, с тяжёлым стальным топором в руках, в чугунном шлеме и в неизвестно зачем купленных в Ларгосе валенках. Старый орк на мгновение замер, теребя бородку, а потом глубокомысленно изрёк:

– Завтра.

И в этот самый миг толпа загудела. Дикий восторженный рев можно было слышать за десятки километров вокруг, а у всей окрестной живности, что не принадлежала к племени орков, случился острый приступ летального исхода.

– Завтра, – повторил вождь, – наш народ, наконец, сможет напоить оружие кровью, а мешки наполнить добром. Спустя столетия мы сможем померяться силами с людьми. И не стоит расстраиваться. Пусть человеки не так сильны, как мы, но на каждого будет по два, нет, три противника! – толпа восторженно заревела. – Четыре, пять, – рёв все нарастал, и когда число потенциальных врагов достигло двадцати, даже обитавшие в толще гор землеройки померли от разрыва барабанных перепонок.

– А теперь посмотрите сюда! – старый орк ткнул топором в сторону какого-то колеса, на поверку оказавшимся ничем иным, как огромного размера барабаном. – Посмотрите на великий Там-Там, молчавший более двух сотен лет. Много поколений он ждал, пока мы объединимся и пойдём в земли иных народов! Когда напомним о том, что мы есть, были и будем! Когда познакомим их с нашей культурой! – Хош поднял руку с топоров, вызывая одобрительный рёв. – Мы будем грабить и убивать! Напоим кровью наше оружие! Возьмём с собой столько добра, сколько сможем поднять! А теперь, – голос Цина дрогнул, – посмотрите на великий Там-Там ещё раз. Шкуры, которыми его обшили предки, давно истлели, а череп-колотушка давно растрескался, – грусть пропитывала каждое слово старого вождя, – и теперь пришло время найти им замену. Помните, что предки смотрят на вас. Берите скальпы только самых сильных, и лишь их черепа приносите в качестве подношения великому Бац-аге. Не посрамите орочий народ перед теми, кто столько лет вздрагивал при упоминании о нас. Покажите, что истинными были их страхи, что мы орки не изменились за те долгие годы. Пусть кровь врагов будет сладка как пиво и крепка как пойло. Пусть победа наша будет велика и прекрасна, как вождь Баба, о которой рассказывал Мун-ага. И до пребудет с нашим народом веселье и изобилье! – окончание речи ознаменовал удар в барабан, гулким протяжным звуком разлетевшимся по каменным улочкам Угум-сарая.

Говорят, орки не плачут. Возможно это так, ведь никто никогда не видел плачущего орка. Но сотни склонённых голов и дрожащих во тьме зрачков, звериных, диких, говорили о том, как глубоко слова вождя запали в души воинов. Никогда доселе народ Западных Гор не был так горд и так счастлив.

====== Здесь мог бы быть эпос. Часть первая ======

Полдень. Солнце стояло в зените, укорачивая тени придорожных деревьев и лишая людей той маленькой мимолетной прохлады, что они могли бы подарить. Растрескавшийся от жары грунтовый тракт бесконечно извивался и упирался в горизонт. Да, он был словно песчаный змей, выдыхающий облака пыли, делая раскалённый воздух ещё менее пригодным для дыхания. Те из людей, что были похитрее, догадались укоротить сорочки, соорудив из полос материи подобие масок, и теперь их опыт постепенно перенимали сослуживцы.

Армия Параракса оказалась не слишком готова к длительным переходам. Сколько бы не гоняли командиры вчерашних крестьян и ремесленников, как бы не нагружали, совсем одно бегать и маршировать, зная, что ночью тебя ждёт удобная постели и крыша над головой, и совсем другое – идти день за днём в пыли, поднимаемой идущими впереди, спать на голой земле и питаться тем, что успел приготовить в часы привалов. А ведь готовка тоже отнимала силы.

Лея громко чихнула, свободной рукой поправляя повязку. Горло всё ещё садило, а воды в бурдюке осталось совсем немного. Скорей бы уже речка!

Но речка будет только через несколько дней, а до этих пор придётся мириться со всеми тяготами походной жизни, самой главной из которых было именно отсутствие возможности помыться и постирать вещи. Белая сорочка теперь стала грязно-песочной и была урезана до пупа, ремень с колчаном и луком давил на плечо, но хуже всего дела обстояли с волосами. В своё время она не мало удивилась тому, что Леди Грета ни разу не возмутилась по поводу её пышной шевелюры. Даже спросила, не схватят ли её за них враги, на что Хайниц, усмехнувшись, ответила, что выдаст ей годовое жалование если та сумеет схватить за патлы кого-нибудь из ветеранов прежде, чем те воткнут меч ей в глотку. «Вот вши, это да. Это – враги,» – добавляла ротный, запуская пальцы в свои коротко остриженные волосы.

Сейчас Свенсен смотрела на неё с завистью. Да, Леди Хайниц шла вместе с ними. Пешком, уложив форму с ватником, кольчугу и шлем в вещевой мешок. Первое время они долго недоумевали, отчего она не воспользуется лошадью. Не прав оказался Густаво, предположивший, что девушка, как истинный командир, решила разделить все невзгоды и тяготы перехода со своими людьми. Гипотеза Свенсен о том, что один из лучших мечников их войска боится облениться продержалась и того меньше. Свет на этот вопрос пролил Шульц, указав на то, что ротный попросту не хочет выделяться: командир в боевом облачение и на коне в случае внезапной атаки имеет куда меньше шансов выжить, нежели растворившись среди пяти десятков солдат, пускай и в сорочке.

Далеко впереди маячили стяги авангарда. На них с гербом Параракса мирно уживался и герб Сэра Ульфрика. В своё время главнокомандующий очень гордился придуманным им лично символом. В отличие от «опять розы» королевы Торвальд, его меч и петля с надписью «грабь-убивай» смотрелись очень эффектно. Опять же, по его мнению. Хайницы возглавляли маршевые колонны: сотня пеших воинов была одними из немногих, кто несмотря на жару двигался почти в полной выкладке. Даже полурота пикинеров не сняла своих кирас и не избавилась от больших щитов. Хотя казалось бы, какая опасность могла угрожать войску? Вторая кавалерийская рота шла по обочинам дороги, изредка углубляясь в лес. Их чёрные воронёные кольчуги, усиленные металлическими пластинами, порой мелькали и меж рядов маршевых колон, когда кто-то из разведчиков соблаговолил доложить что-нибудь главнокомандующему и королеве. Всё верно, Её Величество пожелала лично возглавить наступление, дабы показать нерадивым мятежникам всю тщетность их потуг пошатнуть власть её.

– Кому-кому? – Шульц вопросительно вознес ложку к небесам.

– Мятежникам, – повторил Густаво. Он писал очень мелко, настолько, насколько это позволяло перо, однако не применил вписать между словами «нерадивым» и «мятежникам» ещё и слово «гнусным».

– Ой не пойму я, чего ты бумагу переводишь, – вздохнула Лея, подкидывая в костёр несколько сухих веток. – Оставил бы для писем или расписок каких.

– Это называется мемуары, – бывший сапожник поморщился, отрываясь от бумаги. – Их обычно пишут полководцы для грядущих поколений.

– Ой не могу, полководец! – не удержался от смеха Шульц. – Ты тут единственный, кому даже лука не дали. Скорее уж я растоплю сердце нашего взводного, чем ты станешь хотя бы сержантом. А впрочем, скорее всего ты прославишься как безымянный герой, павший в битве за очередную бабу в короне.

Густаво слегка дёрнулся, перо оставило длинный развод, который мужчина моментально вытер промокашкой. Он до сих пор не смог привыкнуть к подковыркам мелкого Хайница и даже продолжал вестись на фразы вроде «смотри, там королева переодевается». Ремильено это злило, но каждый раз он убеждал себя в том, что Шульц хоть и языкаст, но однажды вырастет в превосходного солдата. Служить короне нужно не дифирамбами, а деяниями.