Чтение онлайн

— Я вас понял, Александр Николаевич, можете дальше не рассказывать. — Амрит встал, улыбаясь, и мы с Танькой тоже поднялись. — Ждал этого ответа. Боялся его — и ждал. Что ж, вы сделали мудрый выбор. В честь этого, в благодарность за это я хочу подарить вам одну мелочь.

— Как-то, например?

— Сколько вам лет?

— Двадцать… девять. Будет. Осенью.

— В то время как вашей супруге вот-вот исполнится двадцать. Я вижу, как вас тревожит эта разница. Что ж, пусть исполняется двадцать девять осенью, и пусть об этом знают все. Но только мы трое будем знать, что этой ночью вы, Александр Николаевич, сделались на год моложе. Пугающая вас бездна сделалась немного меньше. А бездна, пугающая всех людей, сделалась чуточку дальше. И пусть вас не гложет совесть, вы ни у кого ничего не отняли. Этот год — мой собственный, на него я только что постарел. Таков мой вам крохотный подарок. Идите, Александр Николаевич, и проживите лучшую жизнь из всех возможных.

Я моргнул. В лицо подул прохладный ночной ветер.

— Как мы тут очутились? — пролепетала Таня.

Мы стояли на палубе «Короля морей». Одни. Смотрели друг на друга. Что это было? Внезапное перемещение в пространстве? Провал в памяти? Что-то ещё?

— Ты правда чувствуешь себя на год моложе?

— Не знаю. Я особой разницы за этот год не заметил.

— Саша, это ведь здорово!

— Ну-у-у… наверное, да…

— Не «наверное», а очень, очень здорово!

Танька обняла меня, прижав к бокам обе руки, прильнула щекой к груди.

— И не вздумай никогда умирать!

— Я подумаю…

— Саша, фр!

— Ну, фр так фр. Ужинать-то идём? Пока там наш гроссмейстер всё не сожрал на радостях.

Остаток круиза прошёл без приключений, но не без загадок. Первая загадка обнаружилась той же ночью, когда Серебряков одержал свою сомнительную победу над Амритом. Мы с Танькой, наевшись, натанцевавшись и вдосталь напитавшись романтикой, вернулись в свою каюту, о чём-то вполголоса переговариваясь, открыли дверь, вошли и замерли.

Несколько секунд ни я, ни Танька не могли сказать ни слова. Рыжая отмерла первой. Указав на кровать театральным жестом, она провозгласила:

— Ну вот! Я же говорила! Я знала, что этим всё закончится!

— Это… Я не виноват! Наверное… Леди, вот зе хелл ю, а дуин хиа?[1]

На аккуратно заправленной кровати, прямо поверх покрывала лежала, свернувшись калачиком, обнажённая девушка лет этак двадцать-плюс, на мой искушённый взгляд.

Услышав голоса, она проснулась и подняла голову, посмотрела на нас. Судя по взгляду, сама с трудом понимала, кто она, где она и что за силы правят миром. Однако её замешательство дало мне время, чтобы опознать лицо. И я сказал:

— Ой, бл-л-л… Прошу прощения, разрешите, я вас пощупаю.

— Саша, ты обезумел?! Я стою здесь!

— Тебя я потом пощупаю иным образом.

— Это… Это уже я вообще не знаю, что такое.

— Ты её не узнала?

— Нет!

— Зря. Я вот узнал.

У девушки был ровный пульс, который ускорялся по мере того, как она просыпалась.

— Где я? — прошептала она, когда я отнял руку от её запястья. — П-почему?

— Видимо, вам, сударыня, надоело быть владычицей морскою.

— Это что, та самая русалка?!

— Да, только она уже не русалка. Посмотри на ноги.

— Не собираюсь я смотреть на её ноги! И ты не смотри.

— Я-то не смотрю. Дам ей твой халат…

— Ну вот! Ну вот, опять! Я знала!

— Пойду к Серебрякову…

— И об этом тоже знала!

— Ты, Таня, у меня вообще очень умная и знающая. Мне до тебя далеко на самом деле, хотя ещё несколько недель назад я официально был твоим учителем.

Серебряков уже фактически переоделся ко сну, когда я постучал в его дверь.

— Что случилось? — встретил он меня настороженно.

— Идёмте…

— Да поведайте же, что произошло!

— Ну, там…

В каюте Серебряков увидел надувшуюся Таньку и сидящую на постели в халате русалку. Тут же перекрестился и вытащил из кармана пижамы револьвер.

— Вы с ним спите, что ли? — удивился я.

— Нет, просто взял, когда вы пришли. Что она здесь делает? Разве она не должна была сдо… умереть?

— Как видно, нет, — буркнула Танька. — Вместо этого она расколдовалась. Теперь снова человек.

— А… Эм… Вы только не подумайте… Но недоумеваю: а при чём тут я?

— А при чём тут мы, в конце-то концов?! — сверкнула глазами моя супруга. — Нам вот этого всего точно не надо! У нас и так всё хорошо. А если ваш предок сделал такую мерзость, то, быть может, вы захотите как-то правильно поступить, я не знаю…

Совсем обалдевший Серебряков подошёл к девушке и пощупал пульс. Пульс — был.

— Вы похожи на Иоанна Серебрякова, — прошептала русалка, глядя ему в глаза. — Очень похожее лицо… Только нет той жестокости.

Её глаза наполнились слезами.

— Ну что же это…

— Она, судя по всему, помнит только то, что было тогда. И то, верно, не до конца.

— Я понял уже… Ну что ж, сударыня, пройдёмте… Я… Переночуете у меня в каюте, в конце концов, я могу устроиться и в кресле.

Они удалились. Если бы сейчас на корабле провели конкурс «Самая озадаченная пара тысячелетия», эти двое выиграли бы первый приз.

— Ну вот, — сказала Танька, переводя дыхание, минут двадцать спустя. — И у меня теперь даже халата нет.

— Зачем тебе халат? Ты и без него прекрасна.

— Фр. Почему она объявилась именно в нашей каюте?

— Ну, началось. Медовый месяц ещё не закончился, а ты уже в постели болтаешь о каких-то голых девушках. А я знал, что всё так и будет, я знал.

— Саша, ну фр же, наконец!

— Ладно, ладно. Ну, тут, я думаю, всё можно натянуть на следующий глобус: заклятие с неё сняла ты — вот её к тебе и примагнитило.

— Хм! То есть, это я во всём виновата?

— Ну не я же. Я вообще просто рядом стоял всю дорогу.

На следующий день Серебрякова с его русалкой мы несколько раз издалека лицезрели на палубе. Они гуляли, любовались видами и выглядели совершенно как пара. На девушке даже появилось откуда-то платье. Может, Серебряков с собой возит на всякий случай. Никогда ведь не знаешь заранее, свалится ли тебе на голову обнажённая красавица. Настоящий приключенец должен быть готов ко всему.

Капитан корабля объявил мне глубокую благодарность от лица компании и подарил два билета на свой пароход без даты. Мол, как только вам захочется — так вы сразу. Первый класс, полный фарш, всё как полагается.