Чтение онлайн

— Не смейте мне препятствовать! — тут же заголосил он поднимаясь. — Я не позволю уничтожить столько человек из-за меня одного!

— И ещё, — продолжила Танька, как ни в чём не бывало, — потому что Саша вместо того, чтобы прыгать с корабля, всегда найдёт способ его спасти! И всех, на этом корабле находящихся, без исключения!

Вадим Игоревич хотел возразить, но его прервал громкий вопль:

— Кабзда! Взгляните и узрите! Нам всем — кабзда!

Как этот придурок умудрился взобраться на одну из четырёх толстенных труб, я не знал. Видимо, на ней были ступеньки. Гоша стоял на самом верху, развеваясь, подобно пьяному в уматину флагу, и указывал вперёд, провозглашая пришествие кабзды.

— Кабзда! — выдохнула толпа и рванула вперёд.

Но и без того было ясно, что кабзда пришла, и что она собой являет.

Прожекторы парохода, направленные вперёд, высвечивали несущиеся на нас айсберги. Десятки и сотни ледяных глыб, будто обретя разум и цель существования, летели по океану, чтобы уничтожить нас всех.

— Неужели вы сами не видите?! — взмахнул рукой Серебряков. — Позвольте мне уйти достойно, если есть в вас хоть капля ко мне уважения!

— Вадим Игоревич, если в вас есть хоть капля уважения ко мне, дайте мне время разрешить ситуацию!

— Она неразрешима!

— Она разрешима, если вы не будете мешаться, а будете помогать. Доверьтесь мне! Соберитесь!

— Хорошо. Что я должен делать?

— Для начала — не прыгать за борт и не пытаться угробить себя каким-либо иным способом. Оставайтесь с Татьяной. Ждите меня. Тань, если он будет пытаться — преврати его в каменную статую, потом расколдуем.

— Сделаю.

— По крайней мере, проследите, чтобы я окаменел красиво!

— Ой, фр на вас, Вадим Игоревич, в самом-то деле!

— Диль! Ты как?

— Лучше.

— Идём. От тебя понадобятся ещё подвиги этой ночью.

— Готова, хозяин.

Схватив Диль за руку, я побежал прокладывать путь через толпу. Но уже через десяток метров нарисовалось препятствие в виде величественной дамы в шикарном вечернем платье, на шее, ушах и пальцах которой сияло столько золота, бриллиантов и жемчуга, что единственным неодолимым желанием, которое она вызывала, было желание взять её как есть на руки и отнести в ломбард.

— Мистер Соровский! Ай эм соу скэйрд оф зис кабзда! Эмбрейс ми! Лав ми, зе лэст тайм, май…[16]

— Американка? — остановился я.

— Ват? Оу, йес, ай эм эн американ![17]

— Ну и дура, прости-господи. Видишь же, что женатый, так зачем ситуацию отравляешь? Тьфу на тебя. Диль, пошли. Тьфу на неё.

— Ай! Зис пёрпл-хэйред хасси хэз спэт он ми! Ю! Ай вилл телл ё спауз, зет ю хэв эн эффэйр![18]

— Хозяин, она говорит, что скажет Тане, что у нас роман.

— Я слышал.

— Злая такая. Хочешь, я её в трубу скину?

— Не приоритетно.

— Поняла.

Ещё через десяток метров нас вынудил остановиться Фредерик Хобард. Он стремительно пронёсся передо мной на своей коляске, едва не проехав по ногам, врезался в фальшборт и швырнул в море шахматную доску. Часть фигур рассыпалась по палубе, часть улетела в пучину.

— Гад дэмнед! — просипел он во всю мощь своих лёгких, потрясая зажатой в левой руке кислородной маской. — Хиа ай эм! Тэйк ми![19]

Паника распространялась с невероятной скоростью. Люди носились взад-вперёд, давили друг друга, искали шлюпки, ругались, плакали. Мы с Диль уверенно шли к своей цели. И пришли.

Когда мы ворвались в рулевую рубку, рулевой пил из плоской фляжки что-то невкусное. Увидев нас, он закашлялся и вежливо поинтересовался, кто мы такие и зачем здесь нужны.

В ответ я молча оттеснил его плечом и поставил перед штурвалом Диль.

— Справишься?

— Их слишком много, и я не знаю, что будет уже через минуту.

— Сделай всё, что можешь!

— Делаю.

Диль схватилась за штурвал и завертела его. Не подверженная эмоциям, чётко рассчитывающая каждое движение, она была единственным существом на борту, способным провести нас через этот ледяной ад.

— Ху… — начал было снова-заново рулевой.

— Не выражайся при даме! — рявкнул я на него. — Завели манеру. Никаких приличий.

— Бат, кабзда…

— Диль, если будет приставать, можешь его бить, но не убивай.

— Поняла.

Я помчался обратно. К счастью, шлюпки находились в другой стороне, и мне почти не пришлось работать локтями. Через несколько минут я уже был рядом с Танькой и Серебряковым.

— Рад видеть вас не окаменевшим, Вадим Игоревич. Выиграл нам немного времени. Сейчас, пожалуйста, во всех подробностях излагайте мне, как, почему, при каких обстоятельствах на ваш род пало это проклятье!

— Вы что, полагаете разрешить эту проблему сейчас, за считаные минуты?

— Не попробуешь — не добьёшься.

— Чёрт бы побрал ваш оптимизм…

— Пусть тогда он заберёт и ваше навязчивое желание прыгнуть за борт.

— Один-один. Что ж, насколько мне известно, всё началось лет триста назад, с моего давнего родственника. Он соблазнил монахиню, помог ей сбежать из монастыря. Ну а потом, как водится, поигрался и бросил. Монахиня утопилась…

— И вовсе не утопилась! — послышался возмущённый голос.

Мы повернули головы и увидели серебрящуюся в свете луны русалку, сидящую на плывущем мимо айсберге.

— Стала бы я топиться, прекрасно зная, что сие есмь смертный грех! Сам он меня и утопил, когда пришла пора на ровне жениться, и ясно сделалось, что я не уйду в туман!

— Так он уж помер давно! — крикнул я. — Чего ты других-то людей мучаешь?

— А нечего размножаться! — завизжала русалка.

— Эта твоя установка не соответствует нашим традиционным ценностям!

— Вся их порода серебряковская — порченная! Все сплошь гады и изверги вероломные! И в шахматы играть совершенно не умеют!

— Ложь! — завопил Серебряков, вновь вскакивая на перила. — Форменное враньё! Я протестую!

— На дне попротестуешь! Недолго тебе осталось! Ненавижу!

Русалка скользнула в воду, закончив разговор в одностороннем порядке.

— Сурово, — оценил я.

— Бедняжка! — шмыгнула носом Татьяна. — На её месте я бы тоже злилась…

— Как видите, Александр Николаевич, нет иного выхода, кроме как за борт…

— Есть иной выход, только помолчите и не мешайте думать! Таня! Ты же сдавала экзамен по проклятиям! Как они вообще снимаются?