Чтение онлайн

Я также поймал себя на том, что задаюсь вопросом, кто сдал наш код блокировки. Это мог быть любой из моих людей, и все же это казалось маловероятным. Те, у кого было достойное будущее в гвардии, не стали бы рисковать, а те, у кого его не было, были не настолько умны.

Большинство из них считали предателем Джеральда. Я понимал, почему они автоматически указывали на него, но у меня были сомнения. Во-первых, я не услышал в его голосе лжи, когда он заявлял о своей невиновности. Во-вторых, если он был замешан в похищении, почему он все еще торчал в медицинском отсеке вместе со всеми нами?

Это привело меня к единственному человеку, которого не было в медицинском отсеке: Рикарду.

Я вспомнил ночь захвата. Световые пистолеты могли ослепить человека, даже если его глаза были закрыты. Единственными способами защитить свое зрение были зеркальные очки, как у пиратов, или плотная повязка на глазах, как у Рикарда. Это означало, что он, возможно, был единственным заключенным на борту, кто все еще сохранял зрение. Рикард так же был полностью одет, хотя было уже поздно. Я не видел его полностью одетым за все время, что мы были на борту, до той ночи.

Мог ли он пасть так низко? В это было нетрудно поверить. Хотя он был сыном одного из богатейших людей квадранта, его возмущало содержание, на которое отец заставлял его жить. Не важно, что это все равно было гораздо больше денег, чем большинство мужчин увидят за всю жизнь. Рикард растратил их. Он проиграл их в карты. Он всегда хотел большего. Он был самым вероятным кандидатом.

Следующий вопрос, который я должен был задать себе: так ли это имеет значение? Я был капитаном его гвардии и поэтому выполнял его приказы, но присягал я не ему. Я принес присягу регентству.

Не от меня зависело, как регентство обращалось с ней. От меня также не зависело, как Рикард использовал свою охрану. Если бы после нашего освобождения я был бы убежден в его виновности, я мог бы попросить о переводе. Но что бы ни совершил принц, в чем бы ни было виновато или не виновато само регентство, это было спорным вопросом. Имело значение только одно: я был приведенным к присяге офицером гвардии регентства.

Этот факт оставался неизменным.

У меня были смешанные чувства, когда Пирс пришел сказать мне о том, что его капитан хочет меня видеть. С одной стороны, в его отсутствие я набрался решимости и боялся, что он найдет способ заставить меня снова усомниться в себе. С другой стороны, мне было скучно сидеть в медицинском отсеке и абсолютно ничего не делать. Это было ужасно утомительно.

Я предполагал, что меня отведут в апартаменты Валеро снова. Я был удивлен, обнаружив, что он ждет меня прямо за дверью медицинского отсека.

– Я подумал, мы могли бы прогуляться, - сказал он.

Это показалось странным, но кто я такой, чтобы спорить?

– Должен признаться, - сказал он, когда мы остались одни в лифте, - я не рассчитывал увидеть вас снова.

Его слова почти заставили меня улыбнуться.

– Тогда почему мы здесь?

Он рассмеялся.

– Кажется, мое восхищение вами перевешивает мой гнев.

Лифт остановился, и он вывел меня из него. Я сразу понял, что мы оказались в таком месте, где я раньше не бывал. Во-первых, под моими босыми ногами был ковер. За исключением мехового коврика в каюте Валеро, ни на одном корабле, на котором я побывал, ковров не было. Воздух был прохладнее, чем в лифте, и пахло по-другому. Это был не запах антисептика и немытого тела, как в медицинском отсеке. И не запах резины и металла, который, казалось, пропитал коридоры корабля. Вместо этого воздух казался… пустым.

– Где мы?
– Спросил я, и мой голос отдавался эхом, создавая впечатление большого помещения, похожего на трюм, только без запаха овечьего дерьма.

– Когда-то здесь была смотровая площадка, но теперь сюда никто не поднимается, если только мы не в порту.

Он взял меня за руку и повел через зал. Сделав двадцать восемь шагов, он остановил меня, положив мои связанные руки на металлический поручень передо мной. Я пошарил и обнаружил гладкое стекло, холодное как лед на ощупь. Я представил себе абсолютную, глубокую черноту пустого пространства по другую сторону.

– Я понимаю, что довольно грубо приводить слепого человека в комнату, предназначенную специально для того, чтобы обеспечить обзор, - сказал он, - но я хотел, чтобы мы остались наедине, и подумал, что вам будет удобнее, если мы будем не в моей каюте.

Я все еще был слеп. Я все еще был связан. Но он был прав.

Так или иначе, находиться здесь было не так страшно, как наедине с ним в его каюте. Возможно, это было просто осознание того, что кто-то может зайти в любой момент.

– Я ценю это, - сказал я.

– Чувствую, что должен извиниться за свое поведение прошлым вечером, - сказал он.

– Хотите, чтобы я сказал, что вы прощены?

– Я так понимаю, это не так?

Я не был уверен, что сказать. Я больше не возмущался его действиями так сильно, как раньше, но не был готов признать это.

– Не знал, что пираты жаждут прощения.

Он рассмеялся.

– Я тоже. Полагаю, для меня это щекотливая тема. Много говорят о том, что мы крадем, но очень мало упоминают о том, что у нас украли.

– И вы считаете, что из двух неправильных решений получается правильное?

– Не знаю, есть ли у меня на это право, но мне не стыдно признаться, что я предпочел бы остаться здесь и жить так, как живу, чем пытаться зарабатывать на жизнь, работая в шахтах дома.

Я не мог его винить, но предпочел держать рот на замке.

– А что насчет вас?
– спросил он.
– Откуда вы?

– Дельта-8.

– Действительно? Я ожидал, что вы назовете какую-нибудь планету Империи.

– Так и есть.

Он рассмеялся.

– Что ж, так оно и есть сейчас, но прошло не так уж много времени. Ваша собственная аннексия тоже прошла не слишком удачно, да?

Мне было тринадцать, когда Империя аннексировала Дельту-8. Войн, как в его мире, не было, но на улицах было много забастовок и беспорядков. Люди умирали, хотя никто из тех, кого я знал. Да, у меня были воспоминания об этом, но я мало понимал, что происходило.

– Это было очень давно.

– Это не оправдывает того, что было сделано.