Чтение онлайн

– Ты всегда злой по утрам, папа.

– Он действительно такой, – соглашается Эйнсли.

– Неправда.

– Правда, – бросает Роуз в ответ.

Я хмыкаю.

Девочки обмениваются взглядами, и я понимаю, почему некоторые животные едят своих детенышей.

– Хватит говорить о моем настроении, которое у меня прекрасное. Мне нужно собираться на поле.

Роуз стонет.

– Можно я пойду к Бекки и поиграю?

Она действительно ненавидит ходить на поле.

– Если мама разрешит.

Роуз поворачивается к Эйнсли.

– Ты тоже хочешь пойти к Бекки?

Эйнсли тихонько смеется.

– Как правило, я бы с радостью согласилась, но сегодня я, пожалуй, пойду с твоим папой. Мне нужно посмотреть на их тренировку.

– Зачем? – спросила Роуз, наморщив нос.

– Ну, если мне нужно писать об их спорте, то я должна наблюдать.

Роуз пожимает плечами.

– Папочка? Можно я воспользуюсь планшетом, чтобы написать Бекки?

– Да.

Она убегает, оставляя меня наедине с Эйнсли. Несколько секунд мы молчим. Ее глаза переходят на меня, а затем она отводит взгляд и вздыхает.

– Думаю, нам стоит поговорить о прошлой ночи.

– Ладно. Ты права.

Эйнсли садится напротив меня, ее глаза полны беспокойства.

– Я думаю, нам стоит пожениться.

Я поперхнулся кофе.

– Что?

– Пожениться. Мы должны пожениться. Я ведь теперь испорчена. Ты должен поступить как подобает джентльмену. Я испорченный товар, и ты должен на мне жениться. Нас поймали, и моя репутация под угрозой.

У меня голова идет кругом, и я даже не уверен, о чем мы говорим.

– Эйнсли...

– Я серьезно, Леклан. Я леди, и ты воспользовался мной. Это влечет за собой последствия. Мы быстро поженимся, и все будет хорошо.

Я смотрю на нее, у меня отвисает челюсть, а потом я потираю виски. Она, должно быть, шутит.

Она начинает снова.

– Сегодня утром я сказала адмиралу и Каспиану, что меня скомпрометировали и нет другого способа все исправить, кроме брака. Они оба согласились. Каспиан будет здесь сегодня, чтобы дать свое благословение, а адмирал прибудет завтра на свадьбу.

– Завтра? Что? – я встаю, отодвигая за собой стул.

Эйнсли кладет обе руки на стол, переплетая пальцы.

– Это единственный выход. Ты поцеловал меня. Ты почти коснулся груди, это... брак, приятель.

Я жду развязки, а может, просто жду, когда ее брат придет и ударит меня, потому что...

Громкий, долгий смех срывается с ее губ.

– Видел бы ты свое лицо! Ха!

Я собираюсь убить ее.

– Что с тобой такое?

– Со мной? Это ты выглядишь так, будто можешь потерять сознание. Расслабься, Леклан. Я прекрасно понимаю, что прошлая ночь была тем, о чем ты сожалеешь, или в чем ты себя убедил. Я в полном порядке. Мы в порядке. Тебе не стоит беспокоиться, что у меня есть какие-то грандиозные идеи о том, что было прошлой ночью. Я не вычерчиваю твое имя в блокноте и ни на что не надеюсь. Это был просто поцелуй.

– Был.

Она кивает.

– Да, и не волнуйся, мой отец не придет. Он понятия не имеет, со сколькими парнями я целовалась или переспала.

От одной мысли о том, что рядом с ней могут находиться другие мужчины, у меня сжимается челюсть.

– Точно.

– Я имею в виду, нам не по восемнадцать. Все нормально.

– Конечно.

Но совершенно не нормально, что другие парни воспользовались ею. Ничего из этого не нормально. То, что я это сделал, тоже не нормально, но я хотя бы люблю ее. Я готов, черт возьми, отдать за нее свою жизнь, даже если мы никогда не сможем быть вместе.

Эйнсли откинулась на спинку стула.

– Давай поговорим о сегодняшней тренировке. Это последняя тренировка перед большой игрой?

От того, что она вот так просто сменила тему, мой мозг не успевает за ней. Однако это Эйнсли, и она всегда была такой. Хотя, наверное, хорошо, что мы не говорим о других мужчинах, целующих ее, потому что мое эго этого не выдержит.

– Да.

– Хорошо. Я буду наблюдать. Я говорила с Эвереттом, и он сказал, что после тренировки мы можем выпить кофе и поговорить, так что я возьму свою машину.

Какого хрена она едет с Эвереттом пить кофе одна.

– Я отвезу нас обоих.

– Почему?

– Так будет лучше для окружающей среды, – я привожу самое ужасное оправдание.

Эйнсли нахмуривает брови.

– Я езжу на гибриде, а ты на пикапе. Я уверена, что нарушителем является твоя машина.

– Неважно.

Мне действительно следует удариться головой о стену, чтобы вбить в нее хоть немного разума. Серьезно, я выгляжу как болтливый идиот.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но останавливается.

– Тогда ладно. Может быть, пока мы будем проводить интервью, ты сможешь дополнять его своими односложными ответами, и это очень украсит беседу.

Вместо того чтобы говорить, потому что я, кажется, не могу сказать ничего умного в ее присутствии, я киваю, встаю и направляюсь в свою комнату, где, по крайней мере, я знаю, что ее там не будет.

Эйнсли

После утреннего психоза, в результате которого я была невероятно близка к тому, чтобы сбежать, сменить имя и никогда не возвращаться в свою нынешнюю жизнь, я взяла себя в руки и вернулась – с кейк-попсами. Я провела большую часть последних четырех лет, пытаясь забыть, каково это – целовать Леклана Уэста, и в этот раз все было еще лучше.

Намного хуже.

Потому что теперь у меня есть новое воспоминание, которое будет годами крутиться в моем глупом мозгу, ненавидя то, что у меня никогда не будет большего. У меня появился новый вкус и запах, на котором я буду зацикливаться. Он испортил для меня мятный и шоколадный вкус, благодаря печенью, которое мы ели.

Теперь каждый раз, когда я буду есть чертово мороженое, я буду думать о его губах.

Он все для меня испортил.

И я ненавижу его за это.

Мы только что завезли Роуз, и я делаю все возможное, чтобы вести себя нормально.

Что бы это ни значило.

– Как долго продлится твоя тренировка? – спрашиваю я, нарушая неловкое молчание, установившееся за тридцать секунд после ее ухода.

– Около часа. А что насчет твоей встречи с Эвереттом?

– Мое интервью может длиться час или больше. Зависит от того, насколько он будет откровенен и что мы будем обсуждать.

Я надеюсь, что смогу получить хорошую предысторию о каждом из четырех парней. Тогда я смогу найти сходство между ними.

– Ты знаешь, что эта твоя история не сработает?