Чтение онлайн

Шагнув через бортик ванны, я взял ее за руки, отвел их в стороны и привлек Люсю к себе.

– Роман...
– обмякнув, прошептала она.

Она податливо таяла в моих руках, и я вдруг почувствовал, что за нами вновь наблюдают. Как и весь вчерашний вечер, и всю ночь. Но мне на это было наплевать. Чувство, что Люся безраздельно принадлежит мне и только мне, хочет только меня и других мужчин для нее в мире не существует, привносило в секс что-то необычное, которое не выскажешь словами. И откуда только она взялась со своей старомодной любовью, когда в наше время даже малолетки владеют техникой секса, как прожженные проститутки, однако совокупляются с прагматичностью технологического процесса? Люся же со мной теряла голову, бормотала что-то бессвязное, вскрикивала и отдавалась полностью, исступленно, до потери сознания.

Обмякшую, обессиленную, я вынес ее из ванной комнаты и уложил на постель.

– Кушать подано!
– проорал краб из кухни.

– Успеем, - ответил я.

– Остынет все.
– Кухонная дверь приоткрылась, и в проем боком протиснулся краб.
– А вам скоро ехать.

Я схватил кроссовку и запустил ее в краба. Но не попал, краб стремглав юркнул назад, и кроссовка врезалась в стену.

– Всегда так, - обиженно забормотал он из кухни.
– Стараешься для них, стараешься... Хочешь как лучше, а в тебя обувью швыряют...

Люся томно потянулась, открыла затуманенные глаза.

– Голова кружится...

Я присел на постель, ладонью коснулся ее бедра и медленно провел вверх до талии. Тело под рукой дрогнуло.

– Завтракать будем?

– Не знаю... Не хочется. Я такая слабая сейчас...

– Тогда продолжим?

Двумя пальцами, едва касаясь кожи, я "зашагал" по ее животу от пупка вниз. Люся дернулась, перехватила мои пальцы.

– Роман... Мне кажется, он смотрит.

Она кивнула в сторону кухни. И я вновь ощутил на себе холодный, внимательный взгляд. Словно некто со стороны изучал нас с беспристрастностью зоолога, анализируя повадки приматов в период брачных игр.

– Краб с кухни не выйдет, - твердо сказал я, стряхивая с себя наваждение, будто мы находимся в роли подопытных кроликов.
– Больно нужно ему подглядывать.

В неподвижных расширенных зрачках Люси читались и желание, и стыд. Я освободил свои пальцы и прижал ее руку к постели.

– Не делай ничего, - тихо сказал я.
– Просто лежи.

В этот раз я действовал медленно, нежно, приучая ее тело к мужским ласкам. Люся вздрагивала, охала, стонала, порываясь оттолкнуть меня, но тут же спохватывалась и отводила руки.

– Не смотри... не смотри на меня...
– задыхалась она, но я Не отвечал.

Ее реакция на ласки напоминала движение створок устрицы, которая пытается судорожно схлопнуться, но почему-то не может и тут же медленно, как бы вопреки своему желанию, распахивает створки еще шире. И когда на вершине пароксизма она приняла меня, это произошло настолько бурно и неистово, словно она хотела поглотить меня всего и навсегда захлопнуть створки.

Кажется, Люся потеряла сознание. Лежала измученная, неподвижная, еле слышно дышала, и только сердце все еще бешено колотилось.

– Люся, - тихо позвал я и поцеловал ее в мягкие, истерзанные губы. Лю-ся...

Она чуть слышно простонала, ресницы дрогнули.

– Что ты со мной делаешь...
– Из закрытых глаз вдруг покатились слезы.
– Рома, я тебя так люблю... Не бросай меня, пожалуйста...

– Что ты, глупая, - делано засмеялся я, но от безмерной искренности ее слов мороз пробежал по коже.

– Эй вы, там!
– заорал краб из кухни трубным гласом.
– В больницу опоздаете!

– Ой, и правда!
– Люся подхватилась с постели и нетвердой походкой направилась в ванную комнату.
– Надо поторапливаться...

– Зачем?
– глупо спросил я, садясь на диване. Люся плотно притворила за собой дверь и не услышала;

Вместо нее ответила Рыжая Харя, дымом из лампы Аладдина сконденсировавшаяся посреди комнаты.

– Владика сегодня выписывают.

– Почему?
– удивился я.
– А как же реабилитационный период?

Рыжая Харя загадочно хмыкнула, и я понял, что столь быстрое выздоровление Владика не обошлось без ее магии.

– Твоя работа?

– Ну, как тебе сказать...
– опять заюлила она.

Я махнул рукой. Устал от ее туманных объяснений.

– Хоть бы постыдилась. Видишь, голый сижу. Выйди.

– Подумаешь, - фыркнула Рыжая Харя.
– Что я, голых мужиков не видела?

Но все же послушно ретировалась на кухню.

Когда мы с Люсей оделись и вошли на кухню, краб уже места себе не находил. Сидел на холодильнике и нервно пощелкивал клешнями.

– Явились наконец-то!
– забрюзжал он.
– Кофе остыл, новый готовить надо...

– Не надо, - успокоила его Люся.
– Мы по-быстрому перехватим и побежим. А то не успеем.

– Успеете, - сказала Рыжая Харя, вставая с подоконника.
– Без вас Владика не выпишут.

– Правда?

– Правда, - заверил я.
– Если Рыж... гм... моя домоправительница сказала, значит, так и будет. Садись. Мы сели за стол.

– А вы?
– обратилась Люся к "мелким бесам", увидев, что на столе всего два прибора.

– А мы уже, - быстро ответила Рыжая Харя и дернула за клешню краба, собиравшегося обрадованно сигануть с холодильника прямо на стол.

– М-да, - прогундосил краб, переминаясь на лапах и со щелчком вправляя вывернутую клешню на место.
– То есть ага. Мы сыты.

– Шампанского?
– предложила Рыжая Харя, сглаживая неловкость.

– Да!
– не сговариваясь, в унисон сказали мы с Люсей, переглянулись и рассмеялись.

– Вот это дело!
– обрадовалась Рыжая Харя.
– Люблю, когда у людей хорошее настроение.

Она открыла холодильник, извлекла бутылку, с грацией вышколенного гарсона сорвала пробку и наполнила бокалы.

– За нас!
– сказал я, поднимая бокал.

Люся посмотрела мне в глаза, улыбка сошла с ее лица. Видимо, многое значил для нее этот тост. Не зря говорят, что мужчины любят глазами, а женщины - ушами.

– За нас...
– тихим эхом отозвалась она.

Мы сдвинули бокалы и выпили. Я положил на тарелку немного салата, взял с блюда бутерброд с сырокопченой колбасой, ломтиком лимона, тертым сыром и зеленью. Разнообразных бутербродов (по-моему, ни один из них не повторялся) краб наготовил целую гору - и пятерым не съесть.

– А ты "грызуна" кормил?
– спросила Люся краба.

– Еще чего!
– сварливо отозвался тот с холодильника.
– Знать его не желаю. Он мне половину клешни откусил!