Чтение онлайн

– Не половину, а только кончик, - поправил я.

– Все равно красоту попортил!
– не согласился краб, демонстрируя нам надкушенную клешню.

Люся положила на блюдце три бутерброда и поставила под стол. Оттуда сразу же донеслось голодное чавканье.

Я чуть отстранился от стола и посмотрел под ноги. Невидимый "грызун" рос как на дрожжах. Он уже откусывал сразу по половине бутерброда. Интересно, до каких размеров вырастают "грызуны"? Не хотелось содержать в доме вечно голодного невидимого тираннозавра.

– Проглот, - недовольно пробурчал краб с высоты холодильника в адрес "грызуна".

Люся, похоже, не очень поверила Рыжей Харе и ела торопливо. Пришлось и мне поспешать.

– Кофе приготовить?
– предложил краб.

– Нет-нет, спасибо, - поблагодарила Люся, вытирая салфеткой рот и отодвигая тарелку.
– А ты будешь?
– спросила она у меня.

Я отрицательно помотал головой, дожевывая бутерброд.

– Тогда - шампанского!
– торжественно провозгласила Рыжая Харя, поднося бутылку к бокалам.

– Нет-нет, не надо, - поспешно отказалась Люся.
– Мы побежим. Еще такси поймать надо... Спасибо за завтрак.

Она отодвинула табуретку и встала.

– А тебе?
– спросила Рыжая Харя, глядя на меня. Я сокрушенно развел руками и тоже поднялся.

– Эх, жалко такой продукт выливать...
– разочарованно вздохнула Рыжая Харя и вдруг бесшабашно махнула лапой.
– Где наша не пропадала!

Она заткнула бутылку пробкой, взболтала, а затем, открыв пасть, запрокинула бутылку. Пробка выстрелила, в горло ударила пенная струя, и бутылка за пару секунд опустела. Ни капли шампанского не упало на пол - все содержимое бутылки вместе с пробкой кануло в безразмерную утробу Рыжей Хари.

– Ха-ороший напиток, - удовлетворенно констатировала "домоправительница", конфузливо прикрыла пасть лапой и громогласно отрыгнула углекислым газом.

– Да-а...
– раздумчиво произнес я.
– Теперь верю, что среди своих ты не раз на подиуме первые места занимала.

– Это что!
– хвастливо заявила Рыжая Харя.
– Мы и не такое могем!

Она еще шире распахнула пасть, швырнула в нее пустую бутылку, лязгнула челюстями и сглотнула. И все услышали, как бутылка, проскользнув сквозь горло, мягко шлепнулась где-то внутри.

Меня передернуло, я сокрушенно покачал головой и резюмировал:

– Но целоваться бы с тобой не стал.

– Ишь, размечтался!
– оскорбленно фыркнула Рыжая Харя.

В это время "грызун" покончил с угощением, перебрался на стол и приступил к поглощению бутербродов с блюда.

– Пошел вон, проглот!
– замахал клешнями краб, зорко наблюдавший за порядком. Однако на стол на всякий случай не спрыгнул.

– Идем, - задергала меня за руку Люся.

– Вызови такси, - сказал я Рыжей Харе.

Вместо ответа она протянула знакомый ключ от темно-синей "Тойоты" киллеров и отвернулась. Оскорбил я ее в лучших чувствах до глубины души.

– Машина во дворе стоит?
– догадался я. Не оборачиваясь. Рыжая Харя кивнула.

– Вот спасибо!

Подхватив под локоть Люсю, я увлек ее из кухни.

– Как за машину - так спасибо, а как за завтрак - так фигушки! крикнул краб в спину.

– За завтрак - особая благодарность!
– отозвался я уже с лестничной площадки.

На нашу беду, на крыльце мы столкнулись с Серегой Ми-тюковым. Был он изрядно навеселе, к тому же шел из магазина с полной авоськой спиртного. Веселье-новоселье у соседей продолжалось.

– Роман!
– заорал Серега на весь двор и облапил меня как медведь.
– Ну, спасибо! Ты такой нам ремонт отгрохал, что моя половина чуть не окочурилась от избытка чувств. Идем к нам, обмоем это дело!

Вокруг Митюкова висела настолько плотная "аура" перегара, что становилось дурно.

– Извини, Серега, но мы спешим. Я попытался высвободиться из его душных объятий. Где там!

Не отпуская меня, Митюков перевел взгляд на Люсю.

– А ты и ее... это... тоже бери. К нам, так сказать, на новоселье.

– Мы в больницу торопимся, - попыталась выручить меня Люся.

– Успеете!
– безапелляционно решил за нас Митюков.
– По рюмочке выпьете и поедете. А то как бы потолок у меня снова не обвалился.

– Не могу по рюмочке - за рулем, - продолжая урезонивать соседа, я указал на стоящую у подъезда "Тойоту".

– Ну что тебе после рюмочки будет?
– не соглашался Сег рега.
– Ни один инспектор такую дозу не учует.

– Давай так, - пошел я на компромисс.
– Мы через час вернемся и обязательно зайдем.

– Через час?
– Митюков с сомнением покосился на авоську.
– Через час этого уже не будет...

– Я со своим приеду.

– Да?
– Митюков смерил меня взглядом я наконец отпустил.
– Ладно. Верю. Ждем.

– Садись быстрее в машину, пока Серега не передумал, - шепнул я на ухо Люсе, и мы поспешили к "Тойоте".

Мы сели, я включил зажигание и тронул машину со двора. В боковое зеркальце было видно, как Митюков стал на крыльце в патетическую позу то ли Демиса Руссоса, то ли Плачидо Доминго (по комплекции он их даже превосходил) и пропел нам вслед неожиданно высоким голосом:

– Заходите к нам на огоне-о-ок!..

– Рома, а это ничего, что ты шампанское пил, а теперь за руль сел? озабоченно спросила Люся.

Почувствовав носом, что прихватил с собой в салон изрядную порцию перегарной "ауры" Митюкова, я приспустил стекло.

– Разве это доза?
– Я поймал на себе встревоженный взгляд Люси и не нашел ничего лучшего, как ответить Серегиными словами: - Пустяк. Ни один инспектор не учует.

Добираясь до больницы, я немного поколесил по городу. Странно, но тревожное ощущение постороннего взгляда, сопровождавшего меня во время вчерашней поездки в кафе "Баюн", а затем всю ночь и сегодняшнее утро, исчезло. И наблюдения за собой "ксенологов" я тоже не обнаружил. Впрочем, последнее ни о чем не говорило. Куда мне, дилетанту, тягаться с профессионалами.

Подъезжая к больнице, я увидел на тротуаре достопамятного переулка, где нас ночью встретили ночные грабители, большую свежевырытую яму, огороженную по периметру бечевкой с красными флажками. Мы с Люсей переглянулись, но ничего друг другу не сказали. Не упокоились с миром останки Сучка, исследуются где-то в лабораториях "ксенологов".

Владика уже перевели из реанимационного отделения в нейрохирургическое, так что взбираться на девятый этаж нам не пришлось. Всего лишь на четвертый. Поместили его в небольшую палату на одного человека, и когда мы с Люсей вошли, здесь сразу стало тесно.