Чтение онлайн

Артамонов запнулся.

– Продолжайте, продолжайте, - с усмешкой подбодрил я.

– Не в этом дело, - отмахнулся Артамонов и затушил окурок в пепельнице.
– Сейчас речь идет об установлении окончательного диагноза, без которого я не имею права выписать пациента.

– Нет уж, давайте все-таки продолжим предыдущую мысль, - не согласился я с переменой темы.
– Буду тоже говорить прямо, без обиняков. С точки зрения медицины столь уникальный случай быстрого выздоровления заслуживает детального изучения, долговременного наблюдения в стационаре, научных исследований. На нем можно защитить не только кандидатскую диссертацию, но и докторскую. Однако вам, Василий Андреевич, не приходит на ум, что между пациентом и подопытным животным существует громадная разница?

Лицо Артамонова пошло пятнами, но он сдержался.

– Я практикующий хирург, для которого прежде всего существуют врачебная этика и врачебный долг, - натянуто сказал он.
– Именно поэтому не имею права выписать вашего друга. Случись с ним что-нибудь дома - например, кровоизлияние в мозг, - и меня отдадут под суд.

– Только вот этого не надо, - поморщился я.
– В подобных случаях пациент подписывает заявление, что снимает с вас всякую ответственность за любые рецидивы. И все.

Артамонов порывисто встал, обошел стол, сел за него, пододвинул к себе какие-то бумаги.

– Делайте как хотите, - раздраженно пробурчал он, не поднимая головы.

– Вот и договорились.

Я тоже встал, еще раз окинул фигуру Артамонова взглядом и направился к выходу. Определенно мы с ним где-то встречались, и память об этой загадочной встрече меня неприятно беспокоила.

Владик сидел в палате один. Койка была аккуратно застелена, с тумбочки исчезли личные предметы - будильник, электробритва, зеркальце и прочая мелочь. Независимо от результатов моих переговоров, Владик не собирался оставаться в больнице.

– Зайди к завотделением, - сказал я, - подпиши бумаги, что ты снимаешь с них ответственность за свое здоровье. И - свободен.

– Давно бы так, - обрадовался Владик, подхватился со стула и поспешил к Артамонову.

Я взял полиэтиленовый пакет с вещами и вышел вслед за ним из палаты. Любопытно, куда это подевались Люся со Светой? Не успел я о них подумать, как сестры появились в коридоре отделения с лестничной площадки. Обе несли в руках по огромному букету белых и красных роз.

– Как дела?
– издали поинтересовалась Люся.

– Выписывают. Через пять минут поедем. А цветы откуда?

– Это для медперсонала. Поблагодарить за лечение.

– Я спрашиваю, где вы здесь, на окраине, ухитрились раздобыть такие цветы?

– Где, где... Твоя домоправительница заранее на заднее сиденье положила.

Я промолчал. Не было ничего на заднем сиденье, когда мы сюда ехали. Сейчас Рыжая Харя цветы в машину подбросила, для нее это пара пустяков.

Глава 16

– Куда едем?
– спросил я, когда все уселись в машину.

– Домой...
– раскрепощенно выдохнул Владик. Я вывел машину за ограду больницы и осторожно повел по ухабам достопамятного переулка. Возле ямы с флажками вяло ковырялась бригада строительных рабочих, засыпая ее щебнем. На солнцепеке работа у них не спорилась. Интересно, а как поступил Серебро с тремя могилками киллеров на кладбище - тоже раскапывал и проводил эксгумацию трупов?

– Домой - это куда?
– поинтересовался я.

– Ко мне, - сказала Светлана.
– Сивцева Балка, тридцать шесть. Знаете, где это?

– Знаю.

Некогда рабочий поселок Сивцева Балка, состоящий всего из одной, но очень длинной и извилистой улицы, находился на противоположном конце города, и фактически с него в начале века начал разрастаться Алычевск. В конце семидесятых годов барачные постройки поселка снесли, возвели несколько девятиэтажек улучшенной планировки, и некоторое время район Сивцевой Балки считался престижным, хотя и находился в отдалении от центра. Здесь получали квартиры научные сотрудники, преподаватели вузов, артисты драматического театра и все прочие, кого по тем временам относили к интеллигенции. В наши же дни переоценки ценностей, когда интеллигенция превратилась в сборище изгоев, Сивцева Балка как-то сразу захирела и грозила лет через десять-пятнадцать снова перейти в разряд натуральных трущоб, а репутацию самого престижного района приобрел дачный поселок далеко за городом в Павловой роще.

Мы проехали уже полпути до дома Светланы, когда Владик неожиданно сказал:

– Ребята, может быть, на природу выедем? Как представлю, что опять окажусь между четырьмя стенами, становится тошно.

– Действительно, Рома, - загоревшись, подхватила предложение Люся с переднего сиденья, - давай махнем на озеро в Павлову рощу!

– На природу можно, - согласился я.
– Только не в Павлову рощу, там теперь сплошь и рядом частные владения и к воде за километр не подступишься.

Одна Светлана не согласилась, озабоченная здоровьем Владика.

– Влад, как ты можешь?
– возмутилась она.
– Самая жара, а тебе врач категорически запретил бывать на солнце.

– Светик, пожалуйста...
– просительно протянул Владик.

– Ничего страшного, тень мы ему организуем, - весело заверил я, припарковывая машину возле небольшого магазинчика с гордой вывеской "Супермаркет".
– Подождите немного, затоварюсь, и поедем.

Идея с пикником мне понравилась. Впервые за последнее время у меня было прекрасное настроение. Может, благодаря Люсе, может, тому, что наконец-то получил возможность побыть в нормальной человеческой компании, в которой можно полностью раскрепоститься и не думать над каждым словом. Как своим, так и чужим. Плевать мне было и на Серебро с его группой "Кси", и на киллеров Грызлова. И пусть хоть день труп господина Популенкова спокойно полежит в гробу, не ворочаясь с боку на бок... Как все-таки приятно ощущать себя свободным и независимым!

В магазине, находясь в радужной эйфории, я бросал в тележку все, на что падал глаз. Нарезки сырокопченых колбас, ветчины, сыра, балыков, апельсины, бананы, зеленый лук, петрушку, пакеты кетчупов, какие-то консервы, поставил несколько бутылок шампанского, фанты, положил пару коробок конфет, мороженое, торт, полиэтиленовую скатерть, пластиковые стаканчики, одноразовые тарелки... В общем, на кассе меня задержали минут на пять, пока подсчитывали стоимость. Вдобавок молодой парень в фирменной зеленой безрукавке обслуживающего персонала не захотел выпускать на улицу с тележкой. Пришлось сунуть ему десять долларов, и он с превеликим удовольствием сам выкатил тележку на тротуар и помог загрузить продукты в багажник.

– Едем на Карьер, - сказал я, садясь в машину.

– Там же искупаться негде, - надула губы Люся.

– Зато есть родник, лес и нет людей, - сказал я.
– Никто мешать не будет.

Мои аргументы убедили всех, и мы поехали.

Песчаный карьер располагался километрах в десяти к востоку от города, и к нему вела разбитая, колдобистая дорога. Неудивительно, строили дорогу где-то в пятидесятые годы и потом вряд ли хоть раз ремонтировали. Некогда здесь брали песок для строительных нужд, но внезапно карьер затопили грунтовые воды, и добычу песка пришлось прекратить. С открытыми водоемами у нас всегда была проблема, поэтому тогдашние городские власти решили извлечь из этого случая некоторую выгоду и организовать у стихийно образовавшегося озера курортную зону. Посадили вокруг сосновый лес, он прижился, но... ничего из благородной затеи не получилось. Грунтовые воды как внезапно пришли, так внезапно и ушли, лишь на северном глинистом склоне остался небольшой родник. Сосновый лес (такая же редкость в наших местах, как и озера) вырос, покрыл склоны карьера, но отдыхать сюда никто не приезжал - далековато от города, да и что это за отдых по нашей жаре и без водоема? Осенью сюда наведывались грибники, в остальные же времена года здесь не было ни души.