Чтение онлайн

– Лучше не спрашивайте.
– Тетушка вытерла глаза концом выцветшего платка.
– Ребенок, - это она своего сына, чернобородого Керема, называла ребенком, - со всем голову потерял: жена больна, дети заброшены. Как маленькой Гарагез с близнецами справиться?

– Не горюй, тетушка. Хочешь, отцу скажу, он по шлет машину, детей привезут в село? Хочешь, сама поедешь за ними?
– предложила Першан.

Тетушка Телли вспылила:

– Говорят: "Не ходи за орехами в лес - и черта не встретишь!..." Не хочу иметь дела с твоим отцом! Ребенок в таком горе, а он назначил ревизию на ферме. Мой сын на колхозное добро не позарится! Пусть не одна, а сто комиссий работают, ничего не найдут!

Слова тетушки больно задели Першан. Она не смела обвинять отца: должность у него ответственная... Как же не проверять подчиненных? Значит, есть какие-то серьезные соображения. Но и тетушку жаль. И Першан, нахмурившись, принялась работать. Взялись за лопаты и остальные.

Спустя час, когда высоко поднялось солнце, усталые девушки расстелили у арыка брезент, прилегли отдохнуть. Кто жевал чурек, запивая молоком из бутылки, кто дремал, кто мурлыкал песенку... Першан легла с краю, потянулась, закинув руки за голову, и закрыла глаза. Ей было неприятно, что Телли так злобно сказала об отце. Конечно, Першан сама часто была им недовольна, но она считала, что осуждать отца может лишь она одна, да и то в домашнем кругу.

Послышался шум мотора - вдали шли автомашины, Гызетар, шагами измерявшая вскопанный участок, из-под ладони посмотрела в степь.

– А вдруг комиссия? Вставайте, вставайте!
– встрепенулась тетушка Телли.
– А то Ширзад еще выговор за нас получит!
– И раньше всех поднялась, схватила лопату.

И хотя здесь комиссии еще нечего было осматривать, девушки по знаку Гызетар дружно взялись за лопаты.

В конце поля, там, где пролегало шоссе, показались две "победы" и "москвич". Какие-то люди вылезли из машин, подошли к вспаханному участку. Прищурившись до боли в глазах, Гызетар разглядела среди них стройного Ширзада и расхохоталась:

– А там и правда бригадир! Как ты его, тетушка Телли, приметила? Видно, сердце сердцу весть подает!

Девушки так и прыснули, зажимая рты косынками, а Першан сказала с хитрой улыбкой:

– Что ты! Тетушка хочет только услужить бригадиру и премию заработать...

Тетушка возмущенно отплюнулась - вот болтушка-то!
– с силой вонзила лопату, вывернула огромный ком земли, руками разрыхлила и лишь после того сказала, выпрямившись:

– Да, хочу услужить!... Не скрываю. А тебе-то что? Парень представительный, умница, одним взглядом покоряет женское сердце!... Была бы лет на десять помоложе, отбила бы его у тебя...

Першан пренебрежительно сказала:

– И на здоровье! Возьми это сокровище себе, никто не заплачет.

Тетушка покачала головой.

– Да где лучше найдешь, слепая ханум? Вроде отца, видно, никто на вас не угодит. Будешь выбирать - и останешься на бобах. Прекрасный, как весенний цветок, юноша! А что за характер! Душа чиста, как родниковая вода. Такой полюбит - лелеять жену станет...

Девушки продолжали прилежно копать, но потихоньку хихикали, перешептывались.

– Аи, тетушка, если ты в сердечных делах все понимаешь, почему пятнадцать лет вдовеешь?
– не осталась в долгу Першан.

– Это уж не твоя забота, не меняй разговора, председательская дочка! невозмутимо ответила тетушка.
– Смотри, как бы отец не поставил разборчивую невесту перед Плоским Салманом: вот, мол, твой нареченный.

Першан растерялась, даже рот раскрыла, а Гызетар тоже не пощадила подругу, плеснула керосину в огонь:

– Чем же плох Салман? Мужчина как мужчина...

– А, чтоб он в преисподнюю провалился!
– простонала тетушка Телли. Не мужчина, а бурдюк с патокой!

– Не могу согласиться с вами, тетушка. Правда, раньше он был сладеньким, но теперь, на посту заместителя, стал, пожалуй, внушительнее Рустама-киши, - серьезно возразила Гызетар, но не выдержала, расхохоталась.

А тетушка, ударив себя кулаком в грудь, с негодованием воскликнула:

– Чтоб я поверила человеку, который изменился, оседлав стул у телефона!... Пусть его улыбка цветет, как роза, а я говорила и говорю: двуличный! А как мужчина - яйца выеденного не стоит, уж в этом-то не сомневайтесь!

Девушки надрывались от смеха, и если бы не строгая Гызетар, побросали б работу.

А Першан с яростью копала, расшвыривая комья, лопата так и мелькала в ее загорелых сильных руках, соленый пот струился со лба; не разгибаясь, она вытирала лицо рукавом. Она знала, что тетушка Телли издавна недолюбливала Салмана, но все же как она смеет так отзываться о нем: не может мудрый отец взять себе в заместители двуличного человека, - в этом Першан уверена.

Странно только, что, хотя Салман постоянно оказывал людям услуги - и авансы выдавал, и выписывал увольнительные, чтобы хозяйка могла съездить на базар, и отпускал кирпич для печей, - среди колхозников все упорнее шли слухи, что бухгалтер мошенничает.

Рустам, не задумываясь, приписывал такие разговоры завистникам.

Один позавидовал, другой позавидовал, это Першан допускала, но чего тетушке Телли завидовать? Руки ее в мозолях, из года в год выращивает она хлопок на муганской земле, на место Салмана не стремится.

Першан привыкла во всем верить отцу. Она с ним ссорилась, часто обижалась на него, а верила ему даже больше, чем матери. Долгие годы Першан любила тех людей, каких привечал отец, и презирала тех, кого он отвергал от сердца. Но все же не зря Сакина не выносила Салмана, да и Гараш хмурился, как только он появлялся в доме...

Задумавшись, Першан не сразу заметила, как тетушка оперлась на лопату и запела только что сочиненную ею песенку:

С гор спускаются стада,

Блея, тянутся стада.

Если дружишь с нечестивым,

Значит, жди - придет беда!

Першан возмутилась.

– Аи, тетя Телли, с чего это мой отец встал тебе поперек горла?

– Попробуй догадайся! Должности у меня никакой нет, - значит, сместить не сможет. Жульничеством не занимаюсь, - значит, уколоть меня нечем! Керема снимет? Дай бог тебе, дядюшка, здоровья, - с голоду не помрем. Всю жизнь был чабаном - чабаном и останется. Ничего мне Рустам худого не сделал и сделать не может. А не люблю я его потому, что от народа отделился, людей не жалеет, не бережет! И Плоского Салмана к себе зря приблизил, это уж попомни, девушка!
– И Телли многозначительно поджала губы.

– Чего это мне помнить?
– сердито спросила Першан.

– А то, что Салман возит невестку своего благодетеля на коне, красуется перед ней..... Вот это и помни!

Швырнув лопату на землю, Першан с ехидной кротостью сказала:

– Аи, аи, седая женщина, бабушка, а подолом сплетни заметаешь по деревне! Из-за таких, как ты, бедный Ширзад не может организовать ансамбль пляски. Стоит девушке и парню встать в круг, взяться за руки, как начинаются сплетни. По-твоему, девушка халва: ам - и проглотили?...