Чтение онлайн

Но если посеять в срок, в удобренную, полную влаги землю - не успеют еще зажелтеть пшеница и ячмень, как на кустах хлопчатника уже лопнут коробочки и покажутся белоснежные пушистые комочки, похожие на белых голубей. Сил бригада затратит не так уж много, а урожай баснословный.

Внимательно выслушав и противников и защитников раннего сева, посоветовавшись со стариками, изучив длительный прогноз погоды, Ширзад решил рискнуть - начать сеять на участке звена Гызетар.

Два дня назад он зашел в правление и сказал о своем намерении председателю. Рустам при встрече с бригадиром обычно морщился, усердно дымил, так что глаз не видно было. И на этот раз он поступил так же. Пока Ширзад говорил, председатель с глубокомысленным видом затягивался дымом, а слушал ли он бригадира - понять было трудно.

– Ладно, начинай, - неохотно разрешил Рустам и занялся своими бумагами.

Ширзаду хотелось встряхнуть председателя, сказать в упор: "Эй, дядюшка, проснись, вдумайся в мою речь, а потом уж соглашайся!..." Но он промолчал. Из соседней комнаты он позвонил Шарафоглу, попросил прислать Наджафа с тракторной сеялкой.

За два дня земля подсохла, участок в семьдесят гектаров был готов, семена отборные - зернышко к зернышку.

Вечером весь колхоз облетела весть, что на участок Ширзада утром приедут гости из "Красного знамени" проверить, как выполняется договор.

Утро начиналось парное, мглистое. Наджаф, в телогрейке, в высоких сапогах, расхаживал у тракторной сеялки, поторапливал девушек. Ширзад взял горсть мягкой рассыпающейся земли.

– Как сквозь сито пропустили! Словно первосортная крупчатка. Ну, девушки, начнем, да будет ваша рука легкой!

Принесли мешок, засыпали семена сперва в ведра, а потом уж в семенной ящик сеялки. Першан подхватывала тяжелый мешок, как былинку, Ширзад любовался ее сноровкой и ловкостью, раскрасневшимся лицом и думал, что нет на свете девушки прекрасней...

Едва трактор тронулся, на поле показалось начальство: Рустам, Салман, Ярмамед и гости - Кара Керемоглу и все еще красивая, статная Зейнаб Кулиева.

– Выступает-то, как пери!
– вздохнула Першан.
– И не подумаешь, что колхозница. На врача похожа!

– Эй, дочка, не заглядывайся, семена рассыпаешь, - напомнила тетушка Телли.

В это время Салман выбежал на середину поля и поднял руку. Наджаф затормозил, решив, что случилась какая-то беда, но стоявшие на сеялке Першан и Телли показали ему знаками, что все в порядке, он снова потянул к себе ручку, и трактор загудел.

– Стой, стой, кому говорю!
– закричал Салман и замахал рукою.
– Кто позволил сеять? Семена губите?

Он решил, что бригадир самовольно приступил к севу - подходящий случай унизить Ширзада при гостях и Першан, еще раз показать Рустаму-киши, что доверять этому человеку невозможно.

А Рустам и в самом деле уже забыл, что два дня назад разрешил начинать сев.

– Вы же сами позавчера согласились, - с упреком напомнил Ширзад.

Метнув куда-то в сторону гневный взгляд, Рустам сказал:

– Два дня назад было одно, теперь - другое. Небо-то хмурится.

– Ничего не хмурится!
– крикнул с трактора Наджаф.

– Вот как нагонит тучи, как хлынет дождь, тогда и кончится все бедою, - продолжал председатель.
– Так что не торопись.

Торжествуя полную победу, Салман шумно негодовал:

– Подумать, какое самовольство!... Разве можно так халатно относиться к обязанностям бригадира? А вдруг ночью мороз?

Першан, стоя на площадке сеялки, не знала, что делать: ей хотелось заступиться за Ширзада, за опечаленную Гызетар, за честь всей бригады, но она не решалась спорить с отцом при гостях.

Выручила всех Зейнаб Кулиева. Выступив вперед, она негромко, но отчетливо заметила:

– Март на исходе, вполне можно сеять. Какие у нас на Мугани теперь морозы! Ну, захолодает немножко, а земля-то ведь не промерзнет.

– Я отвечаю за урожай, - твердо сказал Ширзад.

– А если заморозки?
– спросил Рустам.

– Никаких заморозков в эту декаду не предвидится: Откуда знаю? Прогноз бюро погоды!

Рустам расхохотался.

– Знаем мы это бюро погоды! Говорят: "Солнце", - жди дождя; говорят: "Дождь", - жди солнцепека! Сынок, я - твое бюро погоды, волосы мои поседели, глаза потускнели оттого, что следил за тучами, ветрами, закатами.

– Аи, какие мы счастливые!
– закричала тетушка Телли.
– Что там теперь правительственное радио или газеты? Наш председатель все, все знает!

Рустам счел недостойным мужчины связываться с ней и промолчал, но подумал: "Погоди, я тебя еще заставлю своим платком пыль подметать у моих ворот!..."

– А мы посеяли двести гектаров, - мягко проговорил Кара Керемоглу.
– И не раскаиваемся. По правде сказать, я тоже колебался, вот она, - он взял за руку Зейнаб, - подтолкнула...

– Да, в этом году придется быстро действовать, - сказала Зейнаб, помолчала, задумавшись, затем добавила: - Решительно нет смысла ждать. Смелее беритесь, соседи, не раскаетесь.

– Кроме смелости, нужен еще здравый смысл, если не ошибаюсь, - заметил Салман и захихикал, довольный своей находчивостью.

– Э, молчи, не мешай сестрице Зейнаб!
– властно оборвал Рустам.

– Правильно, товарищ Салман, вполне правильно!
– У Зейнаб Кулиевой было очень усталое лицо, и говорила она с трудом.
– Земля уважает смелого и умного хозяина. Ветер, снег, дождь, солнце - то наши враги, то друзья. Вовремя воспользуемся погодой - значит, друзья. Запоздали - враги!
– Она глубоко вздохнула.
– Вот и давайте действовать и умно и смело.

Першан впервые видела, что отец робеет перед женщиной, - не смеет ее остановить. "Попробовала бы Майя обратиться к нему с советом! Вот бы история началась... А как спокойна Зейнаб, как обдуманы и взвешены ее слова".

Еще больше удивилась Першан, услышав, как отец ответил:

– Желаю счастья, сынок! Наши гости - опытные, мудрые земледельцы. Как можно ослушаться их добрососедских указаний?
– Он махнул Наджафу: - Давай трогай!

И трактор с монотонным рокотом потянул за собою сеялку.

Уступчивость Рустама всех поразила. А причина была проста: неприлично возражать гостям... Да к тому же он не был еще и сам уверен, пора ли начинать сев или еще рано.

Вскоре трактор был далеко, и шум мотора не мешал беседе. С наслаждением вдыхая влажный запах земли, любуясь степью, Кара Керемоглу, потомственный крестьянин, справедливо считавший, что нет ничего на свете прекраснее Мугани, сказал:

– Участок и вспахан и удобрен хорошо. Здесь себерете богатый урожай.

– Да, с бригадой Ширзада соревноваться будет нелегко, - согласилась Зейнаб.