Чтение онлайн

"Посмотри, какая нежная, заботливая!" - подумал он с благодарностью.

Дверь скрипнула, в комнату ввалились Наджаф и Салман.

– Приятная компания!
– вскричал Наджаф.
– Создадим механизаторам культурные условия отдыха!

– Впору для газеты фотографировать. Обязательно напечатают. А ты разве не уехала, Назназ? Ведь отпуск-то кончился. Небось ждут в Баку?

– За свой счет продлила, Салман не отпустил, велел за вами ухаживать, - рассмеялась Назназ.

– Погоди, откроем осенью колхозную больницу мы тебя навсегда к себе отзовем, - сказал Салман.

– Нет, нет, я привыкла к культурной жизни, здесь от скуки умру, жалобно пролепетала Назназ, бросив нежный.взгляд на Гараша.

В представлении Назназ культурная жизнь в городе заключалась в том, чтобы в нестерпимо пестром платье, щедро напудрившись и надушившись, гулять с подружками по бакинским проспектам, посещать вечера танцев, заводить знакомства с мужчинами солидного вида.

– Вот только женю Салмана, а после свадьбы сразу уеду, - добавила она и опять игриво покосилась на Гараша.

– Дело хорошее, - одобрил Наджаф и, вытащив из под настила плетеную корзинку с провизией, разложил на столе хлеб, яйца, мясо, лук.
– Ну, давайте питаться, а то скоро опять за работу!

– Сейчас руки вымою, - сказала Назназ и, уже стоя в дверях, позвала Гараша: - Ну, полей же мне! Вот недогадливый!...

– Иди, иди, повинуйся!
– прикрикнул Наджаф, а Гараш сердито сверкнул глазами, но все-таки послу шался.

После обеда Назназ увязалась за трактористами в поле: халат ее, словно белая роза, цвел на фоне бархатисто-черной пашни. Наджаф нарвал в кустах фиалок и поднес ей букетик, изогнувшись в шутливом поклоне, приложив руку к сердцу.

Назназ поблагодарила, понюхала цветы и протянула букетик Гарашу.

– На память.

Тот взял, покосившись по сторонам, нет ли поблизости Гызетар, - тотчас шепнет Першан, а та - Майе. Он чувствовал, что Назназ своим вызывающим кокетством будто одурманивает его, и, чтобы отогнать соблазн, деловито сказал другу;

– Начнем.

– Да, пора, пора, - бодро сказал Салман; пока сестра атаковала Гараша, он держался в стороне.
– Этот участок мы засеем квадратно-гнездовым способом. Самое меньшее - тридцать центнеров первосортного хлопка с гектара. Постарайтесь уж как-нибудь, братцы. Гарантирую премию,

– Мы не "как-нибудь", а действительно постараемся!
– заверил его Наджаф, и вскоре тракторы взревели и поплыли, взрезан плугами плодородную муганскую целину.

2

Майя день ото дня становилась печальнее. Раньше ей казалось, что семейная жизнь - это любовь, и радость, и наслаждение, и упоение близостью мужа, единственно дорогого и желанного на белом свете; дом Гараша представлялся ей полным музыки, танцев, задушевных бесед у вечернего самовара, и она не подозревала, что с монотонной размеренностью покатятся неделя за неделей и обязанностей выпадет на ее долю куда больше, чем утех.

Когда ты одна, все устраивается легко и просто. Пригласили тебя в гости - иди. Хочешь к себе позвать друга - позови: никто не осудит. Одевайся, как вздумается, лень повесить платье - брось на кушетку; приятно валяться в праздник до полудня в кровати - лежи; захотелось музыку послушать - включай радиоприемник на полную мощность.

Но если ты соединила свою судьбу с чужой, приходится считаться с чужими вкусами и желаниями, с чужим настроением; хочешь, чтобы тебе уступили, иди и сама на уступки; призови себе на помощь и терпение, и чуткость, и ум, и - чего правду скрывать порой и хитрость.

Все это трудно, но еще труднее бывает, когда молодожены попадают в семью с издавна сложившимся укладом, в семью, где родня считает своим долгом вмешиваться в их жизнь.

В доме Рустамовых для Майи был непереносим деспотизм свекра. Ее и удивил и испугал отказ мужа уйти от родителей, устроить свой очаг. Гараш как будто изменился, стал грубым, невнимательным. Видно, и в самом деле ему нужна другая жена: чтоб и двор могла подмести, и хлев почистить, а после ссоры, как ни в чем не бывало, обнимать мужа. Как знать, может, и любви никакой у Гараша не было, увлекся - женился...

Майе временами становилось так жутко, что она ночью вскакивала с кровати, садилась у окна и все спрашивала себя, допытывалась: сможет ли она жить без Гараша? Если ночи напролет только о нем и думает - значит, никогда не захочет расстаться. "Люблю, люблю, - повторяла она, - и злюсь, отчаиваюсь, рыдаю лишь оттого, что его нет со мной".

Вдруг дверь бесшумно открылась, и перед Майей появился улыбающийся, до черноты загоревший Гараш.

Захваченная врасплох неожиданным приходом мужа, Майя не сразу очнулась от своих грустных мыслей и глядела на него, растерянно улыбаясь.

А тот, уверенный, что его встретят пламенными объятиями, нахмурился.

– Что так поздно?
– наконец спросила жена.

– Попутного грузовика дожидался. А ты почему не спишь? Чем озабочена?

– Все в порядке, все идет, как положено, - грустно пошутила Майя. Твой отец ругается...

Гараш с досадой поморщился. Старая песня...

– А все из-за пустяков. Ты же знаешь, я привыкла делать утром зарядку. Так меня еще дома приучили с малых лет. Выходить на открытую веранду неудобно. Я посоветовалась с мамой, позвали плотника, чтобы отгородить уголок веранды у нашей комнаты, а отец пришел и прогнал его... Мне-то он ничего не сказал, но так еще хуже. В конце концов у меня не хватит выдержки, начнутся ссоры...

Гараш чувствовал, что устал от вечных жалоб Майи. Невольно он сравнил ее с Назназ, - вот уж та всем и всегда довольна, не хнычет, не тужит, не расстраивается из-за пустяков, старается понравиться мужчине, порадовать мужчину...

– Ну, хор-рошо, хорошо, характер отца изменить я не в силах. Есть у тебя комната, вот и кривляйся тут нагишом, как вздумается.

– Почему ты говоришь с такой злостью?

– А как мне говорить? Я ведь тоже не камень! Неделю торчу в поле, сплю на земле у трактора, примчался домой, а меня встречают хныканьем. Очень приятно!

Майя стряхнула слезинки.

– Ладно, Гараш, больше не услышишь ни слова, - голос ее прозвучал тускло.
– Ляжешь?

– Нет, дай поесть, должен вернуться в поле, - соврал Гараш.

Он надеялся, что жена станет умолять остаться на ночь, но Майя привыкла относиться с уважением к работе мужа и не стала спорить. Взбешенный Гараш наскоро похлебал супу и поплелся на шоссе ловить машину.

В полевой стан он явился чуть не на рассвете. Разбуженные его приходом трактористы встретили бригадира колкими шуточками: