Чтение онлайн

Раздается шум, Генри чертыхается себе под нос — кажется, он пнул ножку стула. Я слышу, как он шагает туда-сюда.

— Конечно, детектив проведет расследование. Она принесла ему мою сперму на своей одежде и какую-то дурацкую ложь от ее мужа про синяки. Думаю, к концу недели потребуют мой образец ДНК. Я могу тянуть время, но это выставит меня виноватым, а они в конце концов все равно его получат. В любом случае, совпадение подтвердится, и меня арестуют. Этого нельзя допустить, Дайсон! Да! Конечно, я схожу с ума! Если СМИ пронюхают, не будет иметь значения, что все это чушь собачья... Кто, Кира? Нет, она понятия не имеет...

Кира понятия не имеет, о чем?

Генри тяжело вздыхает в ответ на слова адвоката. Хотела бы я, чтобы они говорили по громкой связи.

— Скорее всего, за всем этим стоит ее муж с вялым членом. Выяснил, что больше не удовлетворяет жену, и ему это не понравилось.

Очевидно, брачные клятвы для него ничего не значат. Второй удар — словно того, что он потенциальный насильник недостаточно.

— Да, сделай это. Я скажу охране пропустить тебя.

Я задерживаю дыхание, пока Генри слушает собеседника. В коттедже повисает мертвая тишина.

И тут начинает звонить мой личный телефон. Тот, что лежит в моей сумочке.

Я сдерживаю панический вздох, пока лихорадочно ищу его, ремешок соскальзывает с плеча. Сумка падает на пол с глухим стуком. Я бросаюсь к ней, ругаясь про себя, судорожно роюсь в кармашке, нахожу телефон и жму кнопку отключения звука. Надеясь, что шум остался незамеченным.

Я все еще стою на коленях, когда дверь распахивается шире, и передо мной появляются начищенные черные туфли Генри.

— Мне пора. Позвони, когда будешь в моем кабинете, и я дам тебе код от сейфа, — говорит Генри, его голос неестественно спокойный по сравнению с недавней яростью, но не менее жесткий.

Я медленно собираю вещи, выпавшие из сумки, раздумывая, что делать. Что мне сказать? Притвориться дурочкой, сделать вид, что только что пришла? Что ничего не слышала, улыбнуться и ждать, когда он поцелует меня?

Прикажет раздеться?

Трахнет меня на столе? В кровати?

Даже сейчас, потрясенная этой информацией, я бы солгала, если бы сказала, что мысль о его прикосновениях не вызывает волну жара между моих бедер. Он превратил меня в какую-то сексуальную девиантку. Но я не могу продолжать стоять на коленях, будто жду, когда он расстегнет ширинку. Я, наконец, осмеливаюсь поднять глаза и вижу, как он протягивает мне руку ладонью вверх.

Это можно было бы счесть за жест джентльмена, но от Генри Вульфа я слышу только приказы.

Скользнув пальцами по его мозолистой ладони — должно быть, от колки дров — я поднимаюсь на ноги. Глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться, прежде чем окинуть взглядом его твердое, мощное тело, безупречный черный костюм, совершенно неуместный в дебрях Аляски, и наконец встретиться с глазами. От холодной стали его взгляда у меня мгновенно сводит желудок.

— У тебя скверная привычка подслушивать, Эбигейл, — шепчет он.

Он знает, как я ненавижу, когда меня называют Эбигейл, но сейчас не время напоминать ему об этом. Я прочищаю горло, чтобы голос не дрожал.

— Я не хотела мешать.

— Лгунья. — Его губы насмешливо вздрагивают, но улыбка тут же застывает. — Что именно ты слышала?

Вот он, момент истины. Солгать и улыбнуться или бросить ему в лицо то, что знаю?

Я никогда не умела конфликтовать. На самом деле, у меня это совершенно не получается. В этом я пошла в своего отца. Именно поэтому мама так успешно заставляет нас обоих жить по правилам Бернадетт Митчелл. Вот почему я не ударила Джеда по его лживой, неверной физиономии, когда он сказал мне подождать, пока он нагуляется. Именно поэтому я так упорно отрицала реальность с тех пор, как встретила Генри.

Но больше не хочу. И все же, мне следует быть осторожной, потому что Генри явно не терпит угроз.

Взгляд Генри опускается на мою белую блузку, и я понимаю, что пуговица снова выскользнула из петли. Эта рубашка и так плохо скрывает мое пышное декольте, которое ему так нравится.

Я отпускаю его руку и скрещиваю руки на груди, тщетно пытаясь лишить его удовольствия, пока поправляю пуговицу. Но когда наши взгляды встречаются, и я вижу жар в его глазах, то понимаю, что потребуется нечто большее.

— Я слышала что-то о женщине, которая «умоляла тебя». И о ее муже.

Кажется, это гасит все непристойные мысли Генри. Он вздыхает и поворачивается, направляясь обратно в коттедж. Я бездумно следую за ним, отчаянно желая услышать, что он скажет в ответ. Я уже знаю правду. По крайней мере, ее часть.

Я хмурюсь, когда вижу, как он направляется к хрустальному графину.

— Еще только полдень.

— Где-то уже пять, — бурчит он, наливая себе стакан янтарной жидкости.

— Ты уверен, что стоит пить, с учетом всех этих приехавших журналистов? И твоего отца? Что они скажут?

— Запах скотча изо рта — последнее, о чем я сейчас беспокоюсь. — Я наблюдаю, как его кадык дергается, когда он делает глоток, и мои губы непроизвольно приоткрываются при вспоминании о том, как я проводила языком по этой острой выпуклости. И не только по ней.

Тишина повисает между нами, когда Генри поворачивается ко мне спиной и долго смотрит в окно, любуясь бесценным видом на воду и покрытые лесом берега Волчьей бухты — уединенной бухты в Качемакском заливе, которой его семья владеет поколениями и где Генри решил построить роскошный отель Wolf Cove.

— Моя последняя ассистентка подала гражданский иск против Wolf Hotels за незаконное увольнение, а также заявление в полицию о том, что я ее изнасиловал. У нее есть трусы с моей спермой, а ее муж утверждает, что после встречи со мной она вернулась с синяками на руках — якобы я ее держал, когда насиловал. Полиция начала расследование и, скорее всего, арестует меня. Кира требует десять миллионов, чтобы урегулировать гражданский иск во внесудебном порядке, и мой отец заставит меня выплатить их из своих средств, чтобы минимизировать вовлеченность Wolf Hotels в мой бардак. Если меня обвинят в чем-либо, похожем на сексуальное насилие, мой отец никак не сможет передать мне контрольный пакет акций Wolf Hotels. В любом случае совет директоров потребует моей немедленной отставки с поста исполняющего обязанности генерального директора.

По сути, это то, что я уже знаю, но почему-то, услышав это от него, я впервые ощущаю реальность происходящего. Я просто стою с открытым от шока ртом.

— И ты...?

— Я что? — Он резко поворачивается, и я чувствую всю тяжесть его взгляда. — Изнасиловал ли я ее? Нет. Конечно, нет.

Я сглатываю ком в горле.

— Но ты спал с ней. — Мой голос звучит так тихо и слабо. Он наполнен болью.

На его лице появляется понимание.

— Я говорю тебе, что могу потерять все, ради чего работал, потому что кто-то ложно обвиняет меня в изнасиловании, а тебя волнует, что я вообще с ней трахался? — Он качает головой, на лице появляется горькая усмешка. — Да, я трахал свою прошлую ассистентку. Но это не было насилием, она сама этого хотела. Тебе от этого легче?