Чтение онлайн

После того, как он ушел, Яхан, находившийся в полузабытьи, попросил воды. Их фляга была пуста. Роканнон сказал юноше, чтобы тот лежал спокойно, а сам стал карабкаться вверх по каменистому откосу, к площадке, которая пряталась в тени огромной глыбы, метрах в пятнадцати над ними: он разглядел там блеск снега. Подъем оказался гораздо труднее, чем он предполагал, и, добравшись, наконец, до площадки, он долго там лежал, хватая ртом чистый разреженный воздух и дожидаясь, пока не успокоится бешено стучащее сердце.

Когда Роканнон услышал какой-то шум, то подумал сначала, что это все еще звенит у него в ушах, но тут же обнаружил прямо под рукой бегущую струйку воды и сразу приподнял голову. Крохотный ручеек, над которым клубился пар, огибал сугроб из слежавшегося и потемневшего снега. Он поискал взглядом исток ручья и увидел под нависающей скалой темный провал — пещеру. Лучше пещеры убежища не придумаешь, подсказал ему рассудок, но эта здравая мысль почти сразу же отошла на задний план под напором совершенно необъяснимого панического страха. Роканнон застыл на месте, охваченный таким ужасом, какого никогда прежде не испытывал.

Его окружали серые камни, освещенные негреющими солнечными лучами. Скала загораживала от него высившиеся в отдалении горные вершины, а уходившие на юг земли прятались под толстым слоем облаков. На этой голой и серой крыше мира не было никого и ничего: только он сам и еще чернеющее отверстие между каменными глыбами.

Наконец Роканнон встал и, перешагнув через звенящий ручей, обратился к тому, чье присутствие там, в глубине темной пещеры, он ощущал:

— Я пришел, — сказал он.

Тьма зашевелилась, и обитатель пещеры появился у ее входа.

Подобно Земляным, он был коренаст и бледен, подобно фииа — хрупок и ясноглаз: похож и одновременно не похож на тех и на других. Волосы у него были белые. Его голос был не голосом, а чем-то другим, потому что он звучал только в сознании пришельца, в то время как уши Роканнона не слышали ничего, кроме слабого свиста ветра. В этом голосе не было слов. Этот голос без слов спросил у Роканнона, чего он хочет.

— Я не знаю, — сказал вслух испуганный человек, и тогда безмолвно заговорила его непоколебимая воля, заговорила вместо него:

— Мне нужно идти на юг, найти там моего врага и уничтожить его.

Свистел ветер, а среди камней весело журчал ручей. Легко и плавно обитатель пещеры отступил вбок, и Роканнон, пригнув голову, шагнул в темноту.

«Что отдашь ты взамен того, чем одарил тебя я?»

«Что я должен отдать, о Древний?»

«То, чем ты дорожишь больше всего и что меньше всего хотел бы отдать».

«В этом мире у меня нет ничего своего. Что же я могу отдать?»

«Какую-то вещь, какую-то жизнь, какую-то удачу; или какой-то взгляд, какую-то надежду, какое-то возвращение — имя знать не обязательно. Но это имя ты выкрикнешь вслух, когда от тебя уйдет то, что ты отдал. Ты отдаешь это по доброй воле?»

«По доброй воле, о Древний».

Снаружи по-прежнему дул ветер. Наклонившись, Роканнон вышел из пещеры. Когда он выпрямился, в глаза ему ударил красный свет, холодный красный свет восходящего солнца над серым и алым морем облаков.

Прижавшись друг к другу, Яхан и Могиен спали под кучей шкур и плащей на нижней площадке и ни разу не шевельнулись, пока Роканнон к ним спускался.

— Просыпайтесь, — тихо сказал он.

Яхан сел. В резком красном свете зари его изможденное лицо выглядело совсем детским.

— Ольхор! Мы думали… ты ушел… мы думали, что ты упал…

Отгоняя сон, Могиен тряхнул своей желтогривой головой, а потом долго всматривался в Роканнона. Наконец заговорил и он, негромко и чуть хрипло:

— С возвращением тебя, Повелитель Звезд, наш товарищ! Мы ждали тебя здесь…

— Я встретился… я говорил с…

Могиен поднял руку.

— Ты вернулся к нам, и я радуюсь твоему возвращению. Мы идем на юг?

— Да.

— Хорошо.

И Роканнон совсем не удивился тому, что Могиен, который столько времени руководил их отрядом, говорит сейчас с ним как младший повелитель со старшим.

Могиен дунул в свой свисток, но крылатые кони так и не появились, хотя они ждали их довольно долго. Тогда, собрав со дна мешка крошки, оставшиеся от питательных сухарей фииа, путешественники снова зашагали вниз. Тепло гермокостюма пошло Яхану на пользу, и Роканнон настоял на том, чтобы он так и шел пока в этом костюме. И хотя юному Среднему для восстановления сил нужны были настоящий отдых и пища, продолжать путь теперь он мог. Задерживаться наверху не следовало, поскольку красный восход солнца предвещал ухудшение погоды. Спуск был не опасным, но медленным и утомительным. Солнце еще не успело подняться достаточно высоко, когда появился один из крылатых — серый конь Могиена, который устремился к ним из лежащего далеко внизу леса. Они нагрузили на него все седла, упряжь и шкуры — то, что им приходилось нести самим, — и тот полетел за ними следом: он поднимался и опускался, а иногда летел совсем рядом — как ему нравилось. Время от времени он издавал звенящий крик, словно звал своего полосатого товарища, который все еще охотился или пировал в лесах.

Ближе к полудню они оказались перед трудным участком, где большой выступ скалы нависал над обрывом. Чтобы преодолеть его, им нужно было связываться веревкой.

— Могиен, может быть, тебе с воздуха удастся отыскать для нас дорогу полегче? — предложил Роканнон. — Вдруг тем временем и второй конь вернется?..

Что-то заставляло его спешить: ему хотелось как можно быстрее преодолеть этот голый и серый горный склон и спрятаться внизу среди деревьев.

— Когда мы его отпускали, он был здорово измотан: вполне возможно, что ему все еще не удалось ничего добыть. Ведь мой конь нес через перевал гораздо меньший груз, — задумчиво сказал Могиен. — Я посмотрю, велик ли здесь обрыв. На расстояние в несколько полетов стрелы нас троих сможет перенести и один мой конь.

Он свистнул, и круживший в воздухе серый крылатый, сделав еще один виток, грациозно и послушно опустился у края обрыва, где его поджидали люди; эта покорность огромных плотоядных животных до сих пор удивляла Роканнона. Могиен одним махом вскочил на коня и улетел, крикнув что-то напоследок; пробившийся сквозь густевшую на глазах толщу облаков последний солнечный луч заставил на мгновение вспыхнуть шапку золотых волос.

По-прежнему дул холодный ветер. Яхан забился в уголок возле скалы и лежал там с закрытыми глазами. Роканнон сидел и смотрел вдаль; очень далеко, почти у горизонта, что-то тускло поблескивало — по-видимому, море. Но сейчас он не обращал внимания на необъятный пейзаж, смутно проступавший внизу, в просветах между плывущими облаками: его взгляд был устремлен в одну точку, — туда, на юго-юго-восток… Он закрыл глаза. Прислушался. И услышал.

Это и был тот странный дар, полученный им от обитателя пещеры, хранителя теплого родника в безымянных горах; дар, просить о котором он и не помышлял. Там, во мраке, возле глубокого теплого источника, его разум обрел ту странную способность, которую хейниты и земляне изредка встречали у других рас и пытались исследовать, сами будучи почти полностью ее лишены: у них она проявлялась очень редко, да и то в виде кратких озарений. Цепляясь за свою человеческую сущность, Роканнон испуганно отшатнулся от этого дара во всей его полноте — той силы, которой обладал хранитель родника и которую — всю целиком — предложил ему. Он научился слышать мысли только одной расы, одного вида разумных существ: среди множества голосов всех миров он слышал только один голос — голос своего врага.