Чтение онлайн

Под тяжело машущими крыльями проплывал вздыбившийся хаос каменных глыб; горный склон уходил вверх так круто, что конь, из последних сил поднимающийся к седловине, едва не задевал краем левого крыла за камни. Восходящие потоки и порывы ветра здесь были столь сильны, что крылатые иногда теряли равновесие, и поэтому Роканнон перед вылетом затянул потуже ножные ремни, державшие его в седле. Гермокостюм хорошо защищал его от холода, а вот Яхан, сидевший позади него и закутанный во все их плащи и шкуры, накануне так замерз, что едва не разжал руки и не вывалился из седла; теперь он заранее намотал уздечку себе на запястья. Могиен, конь которого нес меньший груз и поэтому вырвался далеко вперед, переносил холод и высоту гораздо лучше Яхана и с суровой улыбкой летел сейчас на битву с вершинами.

Пятнадцать дней назад они покинули последнее селение фииа, распрощавшись там с Кьо, и, преодолев холмы предгорий и низкие отроги главного хребта, направились к месту, которое издалека выглядело как самый широкий перевал. Фииа так ничего им и не рассказали о дальнейшем пути: при любом упоминании о горах и перевале они прятали глаза и умолкали.

В первые дни особых трудностей путники не встретили, но чем выше они поднимались, тем быстрее выбивались из сил крылатые: в разреженном воздухе не хватало кислорода, чтобы поддерживать напряженную работу мышц при полете. Кроме того, на больших высотах пришлось бороться с холодом и изменчивой погодой. За последние три дня они покрыли всего километров пятнадцать, то и дело попадая в тупики. Чтобы поддержать силы крылатых коней, люди затянули пояса и отказались от своих порций вяленого мяса. Утром Роканнон отдал коням все, что оставалось в сумке, потому что этот день был решающим: если они не одолеют перевал сегодня, им придется вернуться в лесистые предгорья, где они смогут поохотиться, восстановить силы и начать потом все заново.

Сейчас они, похоже, нашли правильный путь к перевалу, но с восточных вершин задул неприятный холодный ветер, а по небу поползли густые белые облака. Могиен по-прежнему летел впереди, и Роканнон направил своего коня за ним следом: в этой бесконечной изматывающей борьбе с высотой командовал Могиен, а он только подчинялся. Он давно забыл, зачем он хотел пересечь эти горы, помнил только, что ему нужно это сделать, что он должен идти на юг. И Могиен подбадривал его, не давал повернуть назад. Прошлым вечером, когда они решали, куда лететь, Роканнон заметил: «Ты так уверен, словно находишься в своих владениях». Окинув взглядом гигантские холодные вершины и пропасти, камни и снега, Могиен ответил со своей обычной непререкаемой уверенностью: «Да, это мои владения».

Сейчас он окликнул Роканнона, и тот стал подгонять своего коня, пытаясь разглядеть сквозь смерзшиеся ресницы что-нибудь впереди и разыскивая край этого бесконечного, уходящего вверх хаоса. И он увидел его — этот угол, этот выступающий гребень крыши всей планеты! Каменистый склон кончился, и теперь под ними простиралось ровное белое поле — перевал. По обе стороны от него уходили в густеющие снеговые тучи исхлестанные ветрами вершины. Могиен сейчас был совсем рядом; он повернулся, и Роканнон увидел его невозмутимое лицо, услышал его торжествующий крик — пронзительный боевой клич воина-победителя. Так они и летели друг за другом над этой белой равниной, под нависающими белыми тучами. Около них закружились снежинки, начав свой однообразный танец: здесь были их владения, и они делали, что хотели: не падали, а только танцевали. Полуголодный и измученный конь Роканнона с каждым взмахом гигантских крыльев жадно хватал воздух раскрытой пастью. Могиен по-прежнему держался впереди, но летел теперь помедленнее, чтобы Роканнон не потерял его за облаками.

Среди мелькающих снежных хлопьев появилось светлое пятно и стало расти, разбрасывая вокруг неяркие золотистые лучи. Уходившие вниз снежные поля стали бледно-золотыми. Но тут внезапно мир рухнул вниз, и крылатые кони закувыркались в бездонном воздушном океане. Где-то очень-очень далеко внизу лежали маленькие, но четко различимые долины, озера, блестящий язык ледника, зеленые пятна лесов. Побарахтавшись, конь Роканнона сложил крылья и камнем понесся вниз; Яхан закричал от ужаса, а Роканнон зажмурился и ухватился покрепче за уздечку.

Несколько судорожных взмахов, и крылья снова начали размеренно вздыматься и опускаться: падение замедлилось, превратилось в обычный спуск, и вдруг все кончилось. Дрожащий конь растянулся на каменистом склоне долины. Рядом пытался улечься серый конь Могиена, а сам Могиен спрыгнул с него и выкрикнул, смеясь:

— Мы перебрались, мы сделали это!

Он подошел ближе; его темное лицо оживилось и сияло от восторга.

— Роханан, теперь эти горы по обе стороны от перевала присоединились к моим владениям!.. На ночь останемся прямо здесь. Завтра кони смогут поохотиться внизу, где растут деревья, а мы пойдем туда пешком. Вставай, Яхан.

Яхан скорчился в заднем седле и не мог даже пошевелиться. Могиен снял его с седла и уложил в затишье, под выступом большого валуна: дул пронизывающий холодный ветер, и хотя заходившее солнце светило вовсю, тепла здесь от него было едва ли больше, чем от Большой Звезды — крупинки хрусталя, блестевшей в небе на юго-западе. Пока Роканнон расседлывал крылатых коней, ангья, повелитель, старался помочь слуге, Среднему, делая все, что можно, чтобы его согреть. Но развести костер здесь было не из чего — деревья начинали расти гораздо ниже. Тогда Роканнон снял гермокостюм и, не обращая внимания на слабые и испуганные возражения юноши, заставил Яхана надеть его; сам он закутался в шкуры. Крылатые кони и люди сбились в тесную кучу, чтобы сохранить тепло, разделив перед этим остатки воды и последние сухари фииа. Снизу незаметно подползла ночь. Наступившая темнота словно вытряхнула на небо звезды, а две самые яркие луны засияли буквально на расстоянии вытянутой руки.

Крепко спавший Роканнон проснулся в середине ночи. Вокруг — только тишина, мертвящий холод и свет звезд. Разбудивший его Яхан что-то испуганно зашептал, тыкая вверх трясущейся рукой. Роканнон посмотрел туда, куда он показывал, и увидел, что на валуне, у которого они лежали, загородив собою звездное небо, застыла черная тень.

Как и та тень, которую он и Яхан видели на равнине, далеко к северу отсюда, она была большой и странно неуловимой. В этот момент сквозь нее начали едва заметно просвечивать звезды, разгораясь все ярче и ярче, а потом тени не стало, остался только прозрачный ночной воздух. Слева от того места, где только что стояла темная фигура, слабо мерцала убывающая Хелики.

— Это просто игра лунного света, Яхан, — прошептал Роканнон. — Ложись спать, ты болен, у тебя жар.

— Нет, — раздался рядом с ними спокойный голос Могиена. — Это не игра, Роханан. Это моя смерть.

Дрожа от озноба, Яхан снова сел.

— Нет, Повелитель! Не твоя, этого не может быть! Я видел ее еще раньше, на равнине, с Ольхором, когда тебя не было с нами!

Призвав на помощь остатки здравого смысла, обрывки научных знаний и воспоминания о цивилизации, Роканнон постарался придать своему голосу побольше убедительности:

— Все это ерунда.

Могиен не обратил на это никакого внимания.

— Я видел ее сначала на равнине, где она искала меня. А потом еще два раза среди холмов, когда мы искали перевал. Чья же это смерть, если не моя? Твоя, Яхан? Ты что, повелитель? Ангья? А где твой второй меч?

Сбитый с толку больной Яхан попытался что-то возразить, но Могиен не стал его слушать.

— Это не смерть Роханана, потому что он еще не завершил своего пути. Человек может умереть повсюду, но свою смерть, поджидающую именно его, повелитель встречает только в своих владениях. Она ждет его в месте, которое ему принадлежит, и неважно, что это за место: поле сражения, зал или конец дороги. Этот край — мой. С этих гор пришел мой народ, а теперь я вернулся обратно. Мой второй меч сломался в бою. Но слушай, смерть: я Могиен, наследник Халлана, — теперь ты узнала меня?

Над скалами, как и раньше, дул леденящий ветер. Вокруг чернели каменные глыбы, а вверху мерцали звезды. Один из крылатых коней завозился и заворчал.

— Успокойся, — сказал Роканнон Могиену. — Все это глупости. Успокойся и спи…

Сам он после всего этого спал плохо и каждый раз, когда просыпался, видел перед собой спокойного и собранного Могиена, который сидел, прислонившись к крутому боку своего коня, и вглядывался в ночной мрак.

Утром они отпустили крылатых коней охотиться в лежащие ниже леса и начали спускаться сами. Они все еще были очень высоко, гораздо выше верхней границы лесов, но, пока держалась хорошая погода, им ничего не угрожало. Спуск был не очень сложным, но не прошло, однако, и часа, как они поняли, что Яхан, который очень замерз и устал во время полета, дальше идти не в силах. Он с трудом переставлял ноги, а лазать по скалам на крутых участках не мог совсем. Если бы он отдохнул под защитой гермокостюма Роканнона еще хоть день, то вполне возможно, что его силы восстановились бы и он смог бы идти дальше; но в этом случае им придется провести здесь еще одну ночь — без огня, без крыши над головой, а главное — без еды. Могиен сразу понял, чем все это грозит, и предложил Роканнону побыть пока с Яханом, благо место, на котором они остановились, было укрыто от ветра и освещено солнцем, а сам отправился искать дорогу полегче, где они с Роканноном могли бы нести Яхана вниз, или на худой конец укрытие, которое защитило бы их от снега.