Чтение онлайн

— Вчера мы встретили трех ольгьо, правда один из них был уже мертв. Произошло это еще на том берегу залива. Мы остановились, чтобы разузнать у них о голом путешественнике, с которым мог быть его никчемный слуга. Один из этих Средних тут же пал ниц и стал рассказывать нам всю их историю, тогда я забрал драгоценность у другого. Он не хотел отдавать ее добром, и мне пришлось прихватить и его жизнь. Так мы узнали, что ты переправился через залив, а Кьо привел нас прямо к тебе. Но почему ты повернул на север, Роханан?

— Чтобы… чтобы найти воду.

— К западу от нас есть речка, — вмешался Рахо. — Я увидел ее перед тем, как мы заметили вас.

— Летим туда, — попросил Роканнон. — Мы с Яханом не пили со вчерашней ночи.

Они расселись по крылатым — Яхан вместе с Рахо, Кьо — на свое старое место за спиной Роканнона. Колышущаяся под ветром трава провалилась под ними вниз, и они помчались на юго-запад между бескрайней равниной и солнцем.

Привал они сделали возле чистой и медленной речки, которая петляла среди лугов, на которых не было ни единого цветка. Роканнон смог наконец-то снять с себя гермокостюм и переодеться — Могиен дал ему запасные рубашку и плащ. С едой у них было негусто — сухари, взятые еще в Толене, корни пейи да мясо четырех короткокрылых, похожих на кроликов зверьков, которых подстрелили Рахо и Яхан. Снова взяв в руки лук, Яхан едва не заплакал от радости. В этих местах животные были совершенно непуганые: они прямо-таки летели на выстрел и сами лезли в пасть к крылатым коням. И даже килары — крошечные зеленые, фиолетовые и желтые сумчатые, похожие на насекомых с прозрачными крылышками, ничего не боялись и, жужжа, носились прямо над головами, а в их круглых золотых глазах светилось самое настоящее любопытство; они то и дело опускались на руки и колени и тут же взмывали вверх и улетали. Все выглядело так, словно в этом бескрайнем море травы, кроме неразумных тварей, никого нет. И Могиен тоже подтвердил, что во время их полета над равниной они не встретили ни единой живой души.

— Мы, похоже, кого-то видели прошлой ночью возле нашего костра, — поколебавшись, сказал Роканнон; он и сам не знал сейчас, кто или что это было.

При этих словах Кьо отвернулся от костра, на котором жарилось мясо, и взглянул на Роканнона; Могиен же, стягивавший с себя перевязь с двумя мечами, не сказал ничего.

С первыми лучами зари они собрались и двинулись в путь; весь день они мчались, подгоняемые ветром, между равниной и солнцем. Лететь было куда приятнее, чем идти пешком, и Роканнон сейчас просто отдыхал. Таким же был и следующий день; перед самым вечером, когда они уже выискивали внизу среди трав какой-нибудь ручей, Яхан повернулся в седле и прокричал сквозь ветер:

— Ольхор! Смотри!

Далеко впереди, на юге, над ровным горизонтом собрались смутные серые складки.

— Горы! — вырвалось у Роканнона, и тут же он услышал, как Кьо позади него тихо охнул, словно испугавшись.

На следующий день равнина под ними стала подниматься все заметнее и наконец превратилась в череду пологих холмов, похожих на застывшие морские волны. Над головами то и дело проплывали на север кучевые облака, а пологий склон впереди, изрезанный ущельями, вздыбился и потемнел. К вечеру очертания гор обрели четкость, и когда равнину затопила ночная тьма, далекие пики на юге еще долго отливали золотом. Потом потемнели и они. Из-за гор выплыла Лиока и заспешила вверх, похожая на большую желтую звезду. К тому времени на небе уже сияли Фени и Фели — они размеренно ползли с востока на запад. Последней взошла Хелики, отправившись в погоню за своими тремя сестрами; она разгоралась и гасла каждые полчаса, снова разгоралась и снова гасла. Роканнон лежал на спине и сквозь высокие черные стебли травы следил за этим сложным и плавным лунным танцем.

Утром, когда он и Кьо садились на полосатого коня, Яхан остановился возле них и предупредил:

— Будь сегодня повнимательнее с конем, Ольхор.

Словно соглашаясь с этими словами, крылатый кашлянул и заворчал; ему стал вторить и серый конь Могиена.

— Что их беспокоит?

— Голод! — ответил Рахо, подбирая поводья своего белого коня. — Они отъелись на хэрилорах Згамы, но это было уже давно; крупная дичь на этой равнине не попадается, а летающие кролики им только на один глоток. Запахни свой плащ, Повелитель Ольхор, чтобы его не раздувало ветром, а то, неровен час, вцепившись в плащ, твой крылатый пообедает потом и тобой.

Коричневые волосы и коричневая кожа Рахо свидетельствовали о том, что одна из его бабушек не устояла перед натиском увлеченного ею благородного ангья, да и держался он куда свободнее, чем большинство Средних. Могиен никогда не обрывал его, а за насмешками Рахо и его резкостью пряталась пылкая преданность своему повелителю. Рахо был уже зрелым мужчиной и не скрывал, что считает это путешествие бесплодной затеей, но он никогда не скрывал и того, что готов идти за своим юным владыкой куда угодно, навстречу любой опасности.

Яхан отдал Роканнону поводья, проворно отскочил в сторону от освободившегося коня, и тот, словно разжавшаяся пружина, взмыл в воздух. Казалось, что крылатые взбесились: весь этот день они без устали мчались на юг, подгоняемые попутным ветром — то ли догадывались, что там их ждет богатая охота, то ли просто чуяли запах дичи. Поросшие лесом предгорья становились по мере приближения все темнее и отчетливее, но горные вершины по-прежнему парили в недосягаемой вышине. На равнине то тут, то там стали появляться деревья, которые собирались в рощицы, похожие на острова в колышущемся море травы. Рощи тоже разрастались и превратились в леса, а трава осталась только на зеленых прогалинах. В сумерках путники сделали, наконец, привал на берегу маленького поросшего осокой озера, затерявшегося среди лесистых холмов. Двое Средних быстро и сноровисто сняли с крылатых поклажу и сбрую, а потом разом отпустили их. Взметнулись широкие крылья, и, громко рыча, животные взмыли вверх и умчались над холмами в разные стороны.

— Они возвратятся, когда будут сыты, — сказал Роканнону Яхан, — или когда Повелитель Могиен подует в свой особый свисток.

— Иногда они возвращаются не одни — находят себе пару среди диких коней, — как обычно, посмеиваясь, добавил Рахо.

Могиен и слуги разбрелись по лесу, чтобы настрелять дичи — все тех же летающих кроликов или кого-нибудь еще, а Роканнон надергал мясистых корней пейи и, завернув их в листья этого же кустарника, положил печься на угли лагерного костра. Он умел обходиться малым и находить удовольствие в том, что предлагал ему край, в котором он оказывался; вот и сейчас он не чувствовал себя вымотанным, напротив, утомительные перелеты от зари до зари, постоянное сосущее чувство голода, сон на голой земле под весенним ветром словно очистили и обновили его: все суетное и ненужное отошло на задний план, восприятие обострилось, прояснилось сознание.

Поднявшись на ноги, он увидел, что Кьо застыл у кромки воды — маленькая фигурка, затерявшаяся среди торчащей из воды осоки. Фиа смотрел на горы, которые серой стеной безмолвно поднимались на юге, стянув к своим вершинам облака со всего неба. Роканнон подошел к нему и встал рядом; лицо Кьо выражало одновременно и отчаяние, и страстную надежду. Не поворачиваясь, он сказал своим слабым дрожащим голосом:

— Ольхор, драгоценность снова у тебя.

— Да, мне никак не удается от нее избавиться, — усмехнувшись, ответил Роканнон.

— Но там, наверху, — продолжал фиа, — ты должен отдать то, что дороже золота и камней… Что отдашь ты, Ольхор, там, где нет иных красок, кроме серой, где высоко и холодно? Да, из огня — в холод…

Слушая фиа, Роканнон посмотрел на его губы и обнаружил, что они не двигаются. По его спине пополз холодок, и он, отшатнувшись от того чужого, что проникло в его человеческую сущность и коснулось глубин его «Я», замкнул свое сознание. Немного погодя Кьо повернулся к нему, спокойный, как обычно, и улыбающийся, и заговорил своим обычным голосом:

— Там есть фииа — за предгорьями, за лесами, в зеленых долинах. И здесь мой народ не любит высоких мест и предпочитает залитые солнечным светом долины. Отсюда до их селений всего несколько дней полета.

Роканнон рассказал об этом остальным, и новость всех обрадовала.

— А то я стал думать, что мы так и не найдем здесь никого, кроме животных. Прекрасные и плодородные земли — и пустуют, — сказал Рахо.

Могиен следил за парой похожих на аметистовых стрекоз киларов, танцующих над озером, и заговорил не сразу.