Чтение онлайн

По дороге к складу царит тишина. Двадцать человек в четырёх машинах сосредоточены на предстоящей работе. Я делал это бесчисленное количество раз, но сегодня всё по-другому. Сегодняшний вечер кажется финальным, как будто заканчивается не только угроза со стороны Руссо.

Конспиративная квартира находится на окраине промышленного района, в окружении пустырей и заброшенных зданий. Это не та конспиративная квартира, в которой, как я думал, обычно прячется Джованни: она слишком грязная, старая и обветшалая, чтобы он чувствовал себя в ней комфортно. Это значит, что мы оказывали на него достаточно сильное давление, чтобы он прятался, как крыса в норе. От этой мысли по моим венам разливается удовольствие.

В радиоканале потрескивает голос Константина.

— Помните, ребята. Держитесь плотным строем, не разделяйтесь без крайней необходимости. Дайте им стену, о которую они смогут биться. И не оставляйте выживших. Предоставьте Руссо нам с Дамианом.

Мы движемся в полной тишине, двадцать теней, скользящих в темноте. Я иду впереди с Константином, оружие наготове, мысли сосредоточены на текущей задаче. Для этого я и был рождён. Вот в чём я хорош.

Вот чему меня научил Виктор Абрамов. Быть убийцей. Монстром. Тем, кто ходит с топотом в ночи.

Не мужем, не отцом и не любовником.

Первый охранник падает с ножом в горле, так и не поняв, что его убило. Второму удаётся выстрелить, прежде чем я всажу ему в грудь две пули, но к тому времени уже слишком поздно. Мы внутри, и им некуда бежать.

Конспиративная квартира выглядит ужасно: обшарпанная мебель, занавешенные окна - совсем не то место, где, я уверен, предпочёл бы оказаться Джованни Руссо. В глубине души я опасаюсь, что это снова может оказаться ложной информацией, но мы здесь, и нам ничего не остаётся, кроме как пробиваться с боем и надеяться, что наша цель где-то рядом.

В замкнутом пространстве раздаются оглушительные выстрелы, дульные вспышки освещают темноту прерывистыми вспышками. Я двигаюсь сквозь хаос с привычной эффективностью, моё тело действует на чистом инстинкте, отточенном годами насилия. Слева на меня бросается мужчина, и я всаживаю ему в грудь две пули, прежде чем он успевает поднять оружие. Другой пытается обойти меня с фланга, прячась за опрокинутым столом, и я убиваю его выстрелом в голову, который окрашивает стену позади него в красный цвет, забрызгивая испачканный гипсокартон, словно современное искусство.

Воздух наполняется едким запахом пороха, смешивающимся с металлическим привкусом крови и вонью страха. Люди кричат: кто-то от боли, кто-то выкрикивает приказы, которым никто не следует. Это хаос, но такой хаос, который я понимаю. Такой хаос, для которого я был создан.

Константин движется рядом со мной в тандеме, его движения плавны и смертоносны. Мы столько раз сражались вместе, что нам не нужны слова, не нужны сигналы. Мы знаем ритм друг друга, знаем слепые зоны друг друга. Когда он уходит влево, я ухожу вправо. Когда он перезаряжается, я прикрываю его. Я знаю, что если я упаду, он убьёт того, кто в меня выстрелит, и наоборот. Это братство, которое не выразить словами, выкованное кровью и годами преданности.

Пуля пролетает у меня над ухом, так близко, что я чувствую её жар. Я оборачиваюсь и открываю ответный огонь, наблюдая, как мужчина в дорогом костюме отшатывается назад с пулей в горле. Но это не Джованни. Хорошо. Я хочу посмотреть ему в глаза, когда буду его убивать, а не видеть, как он падает от меткого выстрела. Возможно, у меня не будет времени выпотрошить его, как мне бы хотелось, но я не хочу, чтобы его смерть была такой бесцеремонной.

— Где он? — Кричу я сквозь выстрелы и всаживаю ещё одну пулю в человека, который пытается заползти за диван.

— В дальней комнате! — Константин кивает в сторону коридора, ведущего вглубь убежища. — Должно быть, там!

Мы пробиваемся через главный зал, переступая через тела и сломанную мебель. Мои ботинки скользят в луже крови, но я продолжаю идти. Ничто не имеет значения, кроме того, чтобы добраться до Джованни Руссо. Ничто не имеет значения, кроме того, чтобы заставить его заплатить за то, что он сделал с Сиеной, раз и навсегда.

Коридор узкий и тёмный, его освещают только вспышки выстрелов. Из дверного проёма выскакивает мужчина с дробовиком, и я отпрыгиваю в сторону, когда картечь выбивает куски из стены в том месте, где только что была моя голова. Константин трижды стреляет мужчине в грудь, прежде чем тот успевает дослать патрон в патронник.

Я пинком открываю дверь в конце коридора, ударяя ботинком по защёлке, и когда она распахивается и врезается в стену, я вижу, как Джованни Руссо вскакивает с кровати, на которой сидел, и тянется к оружию, висящему в кобуре на бедре.

Прежде чем он успевает вытащить его, я стреляю, и его рука взрывается, разлетаясь на куски мяса и костей, забрызгивая стену кровью.

Я делаю шаг вперёд, и от его криков боли моя кровь начинает быстрее и сильнее пульсировать в венах. Он падает на кровать, сжимая изуродованное запястье, и я протягиваю руку, хватаю его за рубашку и поднимаю на ноги.

— Каково это, чёрт возьми? — Я рычу, плюю ему в лицо, и он отшатывается, его лицо становится серовато-бледным от страха. Комнату наполняет едкий запах мочи, и я никогда ещё не был так рад унижению человека.

— Дамиан, — тихий голос Константина за моей спиной предупреждает меня, чтобы я не затягивал. У нас нет времени на игры, но я зашёл слишком далеко, чтобы уйти ни с чем.

— Мы можем заключить сделку, — заикаясь, произносит он, глядя через моё плечо на Константина. — Ты дипломатичный человек. Все это знают. Ты…

— Сейчас ты разговариваешь со мной! — Я рычу ему в лицо и сильно встряхиваю его, когда он издаёт ещё один крик боли. — Время для переговоров с Константином, блядь, истекло, Руссо. У тебя был свой грёбаный шанс. А потом ты прикоснулся к моей жене, угрожал ей, пытался использовать её как кусок грёбаного мяса. — Слова звучат как рычание, в них есть что-то первобытное и собственническое, и я даже не узнаю свой голос. — Ты положил руки на то, что принадлежит мне.

Его глаза расширяются.

— Она всего лишь шлюха из стриптиз-клуба...

Я стреляю ему прямо в пах. Он кричит, вырываясь из моих рук, и его брюки в крови. Он бормочет что-то бессвязное, с его нижней губы капает слюна, и я швыряю его обратно на кровать.

— Она моя жена, — рычу я, надвигаясь на него. — И ты умрёшь за то, что с ней сделал.

Третья пуля попадает ему в живот. Он переворачивается на бок, хватая ртом воздух, его лицо бледнеет. Я хочу, чтобы он страдал. Я хочу, чтобы он почувствовал хоть каплю того ужаса, который испытала Сиена, когда его люди притащили её на тот склад.