Чтение онлайн

Он посмотрел мне в глаза и сказал, что не может быть со мной, что наш брак был временным, что я заслуживаю лучшего, чем он. Я смотрела, как мужчина, которого я люблю, уходит по коридору, как будто я ничего для него не значу. Но я-то знаю. Я видела, как он смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю. Я чувствовала благоговение в его прикосновениях, слышала, как у него перехватывает дыхание, когда я произношу его имя. Дамиан Кузнецов - жестокий, опасный, замкнутый человек, но он не умеет врать. По крайней мере, когда дело касается его чувств ко мне.

— Ты очень громко думаешь. — Валентина смотрит на меня. — Они вернутся домой. Они всегда возвращаются.

Я с трудом сглатываю.

— А потом мне придётся уйти, — говорю я достаточно тихо, чтобы Адам меня не услышал. Я ему ещё ничего не сказала, не знаю, как. Я перейду этот мост, когда до него доберусь.

— Ты не знаешь этого наверняка, — тихо говорит Валентина, но я слышу сомнение в её голосе. Оно бередит и без того кровоточащую рану в моём сердце.

— Он считает, что недостаточно хорош для меня. Что он слишком стар, слишком сломлен, слишком жесток. Он думает, что мне не всё равно, что у нас больше не будет детей. — Я прикусываю губу.

Валентина тихо вздыхает.

— Мужчины - идиоты.

Я удивлённо смотрю на неё.

— А как же Константин?

Она изящно пожимает плечами.

— Иногда он тоже может вести себя как идиот. Ты знаешь, сколько времени у меня ушло на то, чтобы затащить его в свою постель, даже после того, как мы поженились? Слишком много времени. У них свои взгляды на вещи. У них свои упрямые привычки. Мы должны показать им, почему они не правы.

— Константин понял, что был неправ.

— Так и есть, — утверждает Валентина. — Но на это ушло много времени и много... других вещей. Осложнений. — Она тихо смеётся, с сочувствием глядя на меня. — Дамиан напуган, Сиена. Такие мужчины, как наши мужья... они не привыкли к мягкости. Они не знают, как вести себя, когда кто-то видит их насквозь.

Я наблюдаю за тем, как Адам аккуратно выстраивает машинки в ряд, сосредоточенно высунув язык. Он был счастлив здесь, я это видела. Кажется, он не замечает напряжения, и ему нравится внимание, которым его окружают сотрудники, и то, что я могу проводить с ним больше времени. Для него это как каникулы, и я знаю, что жизнь не всегда будет такой, если мы останемся, но так было бы… лучше. Если бы рядом с ним был Дамиан, было бы лучше, даже если Дамиан в это не верит. — Он хорошо ладит с Адамом, — тихо говорю я. — Я бы так никогда не подумала, но это так.

— Конечно, это так. Думаю, когда-то он хотел семью. Он просто убедил себя, что это невозможно. Он бежит в страхе, — продолжает Валентина. — Вопрос в том, что ты собираешься с этим делать?

— Что я могу сделать? Он ясно дал понять, что не хочет продолжать этот брак. — Я в отчаянии кладу руки на колени ладонями вверх. — Что я должна с этим сделать?

— Ты можешь сказать ему, что ты чувствуешь. Ты можешь повторять это до тех пор, пока он не захочет тебя выслушать, пока…

— Я пыталась. — Я сжимаю челюсти, и меня снова захлёстывает боль. — Я не хочу умолять его о том, чего он не хочет мне дать…

Не успеваю я договорить, как входная дверь распахивается с такой силой, что дребезжат окна. Мы с Адамом оба подпрыгиваем, но Валентина тут же напрягается, прижимая руку к животу, словно защищаясь. От выражения её лица у меня кровь стынет в жилах. Я слышу шаги в коридоре снаружи, охрана выходит посмотреть, в чём дело.

Тяжёлые шаги эхом разносятся по фойе, и затем в дверях появляется Константин. Его обычно безупречный костюм порван и заляпан кровью, лицо мрачное. За ним следом входят несколько его людей, и все они выглядят так, словно прошли через ад.

— Константин? — Валентина быстро встаёт и подходит к нему. — Что случилось? Ты ранен?

— Я в порядке, — говорит он, но его взгляд устремляется на меня поверх её головы. От выражения его глаз у меня замирает сердце. — Сиена, нам нужно поговорить.

— Нет. — Это слово звучит как шёпот, но уверенность в моей груди оглушает. — Нет, нет, нет. Где он? Где Дамиан?

Константин стискивает зубы.

— Он жив.

— Где он? — Мой голос срывается, и я понимаю, что меня трясёт. Сердце болезненно сжимается в груди, и все мои худшие кошмары в одно мгновение становятся явью. Я должна была сказать это. Я должна была сказать ему…

Боюсь, уже слишком поздно.

— Он в больнице. В хирургии на операции.

Комната качается из стороны в сторону, и мне приходится схватиться за спинку дивана, чтобы удержаться в вертикальном положении. Хирургия. Дамиан на операции, а это значит, что он ранен, а это значит, что он может… он может…

— Мне нужно к нему. — Я уже направляюсь к двери, но Константин преграждает мне путь.

— Сиена, послушай меня...

— Нет! — Это слово прозвучало как крик, и Адам оторвался от своих игрушек с широко раскрытыми испуганными глазами. Я делаю глубокий вдох, заставляя себя говорить тише. Меньше всего я хочу, чтобы мой сын испугался. — Нет, мне нужно его увидеть. Я должна быть рядом, когда он проснётся.

— Операция может занять несколько часов. Врачи сказали...

— Мне плевать, что сказали врачи! — По моим щекам текут слёзы, но мне всё равно. — Он мой муж, Константин. Он мой муж, и я должна быть рядом.

Что-то в моём голосе, должно быть, убеждает его, потому что выражение его лица смягчается.

— Хорошо. Валентина, ты можешь…

— Я останусь с Адамом, — тут же говорит она, уже направляясь к моему сыну. — Иди. Будь с ним.

Я целую Адама в лоб, обещая ему, что скоро вернусь, а затем следую за Константином к его машине. Дорога до больницы проносится перед глазами в калейдоскопе городских огней. Мои мысли скачут, а сердце бьётся так сильно, что становится больно, словно оно пытается биться и за меня, и за Дамиана. Константин пытается объяснить, что произошло: что-то про Руссо, финальную схватку, про то, что Дамиана подстрелил выживший солдат Руссо, который подкрался к ним, но я едва могу вникнуть в его слова.

Я могу думать только о нашем последнем разговоре и о выражении его лица, когда он уходил. Что, если это были наши последние слова друг другу? Что, если он умрёт, так и не узнав, что я люблю его?

В отделении неотложной помощи царит хаос из ярких огней и спешащего медицинского персонала. Благодаря имени Константина и его категоричным требованиям мы проходим бюрократические процедуры быстрее, чем следовало бы, и вскоре нас ведут в небольшую комнату ожидания рядом с хирургическим отделением.

— Пуля задела его лёгкое и повредила рёбра, — объясняет хирург, когда приходит сообщить нам новости после слишком долгого ожидания, во время которого я ходила взад-вперёд, а Константин пытался меня успокоить и даже в какой-то момент принёс мне сок из торгового автомата, как заботливый старший брат. — Но его состояние стабильно. Нам удалось извлечь пулю и устранить повреждения. Сейчас его переводят в послеоперационную палату.

— Можно мне его увидеть? — Слова слетают с моих губ ещё до того, как он заканчивает говорить. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не промчаться мимо него и не найти его палату самой. Все мои нервы на пределе.