Чтение онлайн

Боцман выскользнул вперёд, деловито обошёл трупы, обнюхивая костлявые пальцы и заглядывая в пустые провалы глаз, но не проявляя никакого страха или беспокойства. Кот вёл себя так, будто подобные «сухофрукты» у Маяка являлись делом обыденным.

У самой кромки воды покачивались две пустые шлюпки, надёжно привязанные к валунам, а дальше, метрах в двухстах, замер в дрейфе корабль. Лёгкий белый туман, стелившийся над водой, скрывал от меня детали судна, тёмный контур на фоне утреннего океана выглядел зловеще, но движения на палубе не наблюдалось.

Всплеск у берега вернул меня в реальность, показалась голова Мирель. Она подплыла ближе и оперлась тонкими пальцами на скользкий камень.

— Жив, Смотритель? — голос её звучал тихо, но в нём отчётливо слышалась благодарность. — Ты спас меня, я этого не забуду никогда.

— Мы оба друг друга спасли, — влажный прохладный воздух немного развеял муть в голове. — Если бы не ты, я бы сейчас кормил рыб на дне.

— Ты мог этого не делать. Мир океана жесток, — сказала она абсолютно хладнокровно.

— Ты поступила бы так же.

Глаза Мирель сместились в сторону уголка правой брови, губы поджались, помогая глубокому мыслительному процессу.

— Она ещё и думает!

Русалка звонко рассмеялась, затем принюхалась:

— Твоя нога… От тебя больше не пахнет смертью! Как ты это сделал?

— Сам до конца не понимаю, но, кажется, Маяк решил, что я ему ещё нужен. Думаю, не обошлось и без этого сорванца, — я кивнул в сторону Боцмана, который дербанил молодую травинку между камнями. — Разберусь, когда приду в себя окончательно. Видела? — сменил я тему, и указал рукой за спину Мирель, где на волнах покачивалось судно. — Кажется, там никого. Посмотрим?

Русалка поддержала идею с энтузиазмом, а я вдруг понял, что несмотря на её юный возраст, боевого опыта ей не занимать, в океане она была вынуждена бороться за жизнь едва ли не самого детства.

Когда попробовал погрузиться в шлюпку, едва не свалился в воду. Да-а, семьдесят один процент — это вам не хухры-мухры! Для восстановления координации нужно время, впрочем, на твёрдой земле я держался уверенно, а вот с качающейся лодкой, пожалуй, поборолся бы и в лучшей своей форме. Усевшись, рукой поманил кота.

— Давай, рыжий, собирайся в поход.

Боцман энтузиазма не проявил. Он замер на валуне, нервно подёргивая хвостом и с опаской поглядывая на тёмную воду, видимо, воспоминания об уроках плавания ещё щекотали чувствительные кошачьи нервы. Короткий возмущённый «мяу» отчётливо переводился как сомнение в моей адекватности, но стоило шлюпке чуть отчалить от берега, кот решился и одним точным прыжком приземлился на нос, преодолев в полёте метра два.

— А ты в хорошей форме! Рыбная диета? Ладно, Боцман, будешь сегодня за штурмана, — усмехнулся я, берясь за весла.

Мирель сопровождала нас, выныривая то с одной, то с другой стороны борта, как дельфин в фильмах о живой природе. Я грёб с трудом, отдуваясь и сопя, но, к счастью, мозговой деятельности не требовалось, и мы благополучно скользили по спокойной глади океана, раздвигая дымку.

По мере приближения судно обретало чёткие контуры, из тумана постепенно проступали низкий борт, плоское «брюхо», характерный прямоугольный замок на корме и белоснежный парус с большим чёрным орлом.

— Бременский когг, позднее Средневековье, — выдохнул я и перестал грести, когда нос лодки ткнулся в борт корабля. Вспомнился заваленный карандашами, чертежами и деревянными деталями стол, такую модель я собирал на выпускной в кружке, и она была мне знакома до последней заклёпки на обшивке. Но викинги и этот торговец… Да между ними же пропасть лет в четыреста! Что-то здесь явно не стыковалось.

Мирель осталась в воде, придерживаясь за свисающий канат, а мы с Боцманом вскарабкались по штормтрапу. На палубе царил мертвецкий покой, от которого мороз пробирал по коже. У мачты лежал «пассажир», викинг, застигнутый туманом на посту. Та же серая кожа, те же пустые глазницы.

Возле грот-мачты стояли три крепко сбитые бочки. Из одной торчал приличный кусок тёмного волокнистого мяса, по всей видимости, китового или чего-то столь же крупного. Боцман, не дожидаясь приглашения, взлетел на край бочки и вцепился в сочную мякоть.

— Ладно, трофейное, ешь, — махнул рукой. Отгонять его не было ни сил, ни желания. — Мясо ещё не успело испортиться, стало быть, прошло не больше суток с моей отключки, — промелькнула мысль. Мозг начал потихоньку входить в норму.

В трюме висел тяжёлый запах сырости и застоялой смерти. Там, среди тюков с какой-то ветошью, лежал ещё один, но этот оказался связан. Одежда из добротного сукна, кожаный колет, совсем не похожий на северные меха. Моряк Ганзы, немец. Пазл сложился: северяне не строили этот корабль, они взяли его силой, вырезав команду. Этот парень был заложником, но и его туман не пощадил.

— Там живые? — донесся снаружи голос Мирель.

— Ещё двое мертвецов, — солнце на палубе заставило меня зажмуриться.

Быстрый обыск и краткая инвентаризация порадовали. Мне в наследство перешли копья, топоры, арбалеты, серебряные деньги, маленькие распятия из личных вещей, навигационные карты, вязанка чеснока, большой медный котёл, бочонок вина, слитки железа и олова, несколько пустых мешков из-под зерна и бочки из-под пива и рыбы. Викинги опустошили всё, не успев до конца самую малость. Мой старый нож канул на дно океана в последней дуэли, поэтому два новых клинка в простых кожаных ножнах заняли своё место на поясе. Проверив карманы мумий и убедившись, что ценного больше нет, я по очереди перевалил тела за борт. Покойнички настолько потеряли в весе, что даже рыбы ими не заинтересовались. Волосы на затылке встали дыбом, когда я осознал истинную смертоносность ночного тумана.

Оставлять когг на волю течения рука не поднималась, такая махина на этом затерянном клочке суши стоила целого состояния. Взгляд упал на тяжёлый рангоут и путаницу такелажа.

— Мирель, почему он стоит? — крикнул я, перегнувшись через борт. — Ветер слабый, но его должно было снести дальше.

Русалка молча исчезла в глубине, блеснув чешуёй хвоста, а спустя минуту её голова показалась над водой.

— Корабль держит длинный канат с якорем, — она откинула от лица мокрые волосы. — Он зацепился за риф там, где глубоко.

Значит, когг на привязи, но это ненадолго; стоит подняться волне, и риф перетрёт канат, или якорь просто вырвется. Я подошёл к грот-мачте, намереваясь поднять парус, но чтобы сделать это в одиночку и управиться с реями нужно быть атлантом. Вес свёрнутого прямого паруса килограмм сто пятьдесят, да и управлять одному таким судном просто невозможно. Пока невозможно. А учитывая мои довольно ограниченные навыки…

Но можно попытаться спасти часть груза от влажности и скорой порчи.

Повесив на шею бусы из чеснока, стал думать над бочками с китовым мясом. Внимание привлёк кабестан, огромная вертикальная лебёдка в центре палубы. Я обмотал первую бочку тросом, пропустил конец через блок на рее и завёл на барабан кабестана. Сперва бочку надо приподнять. Упираясь грудью в рычаг для вращения, я навалился всем своим весом.