Чтение онлайн

«Мозговая активность 90%».

Накинув на плечи тяжёлый, пахнущий дёгтем дождевик, я вышел наружу. Нужно было убрать шлюпку, пока её не разбило о валуны или не унесло в океан, совсем скоро должен начаться прилив.

Ветер тянул полы плаща, а я возился с канатом, пытаясь закрепить его на скользком камне, когда нога предательски поехала на мхе. Всплеск, и на мне сомкнулись ледяные объятия океана. В прошлые разы нырял в воду сам, готовый к борьбе, но сейчас… Я не успел даже набрать воздуха, и паника, почувствовав момент, схватила за шею, когда тяжёлый дождевик начал наматываться на ноги. К счастью, тонкие, но невероятно сильные руки подхватили меня под мышки прежде, чем глотнул морской воды. Мирель помогла мне выбраться, твёрдо укрепив в мысли, которую захотелось озвучить.

— Чёрт возьми, надо учиться плавать!

— Океан сегодня не в настроении для купания, — сказал она. — Ты занят спасением лодки?

Страх уходил медленно, сопровождаемый тяжёлым дыханием и дрожью в коленях. Отплевавшись, я наконец смог ответить:

— Спасибо! Не рассчитал. Ты прям мой ангел-хранитель. Надо вытащить шлюпку из воды, подтолкнёшь?

Используя систему рычагов, канатов и помощь русалки, вытянул лодку на берег, затем раскачав, мне удалось перевернуть её килем вверх. Ну вот, теперь порядок.

— Мирель! — крикнул я, сложив ладони рупором и перекрикивая дождевую дробь. — Ухожу внутрь! Пока это не кончится, общаемся через грот!

Она махнула рукой и исчезла в серой пене.

Я запер дверь на засов, с благодарностью вдохнув уют моего Маяка. Тихо, тепло, пахнет побелкой. Настоящий рай!

Жаль, но работа на этом не закончилась. И хоть мой путь лежал в фонарную, пришлось задержаться на кухне у печи, чтобы согреться. Сняв сапоги, я вылил из них добрый литр океана и, пристроив их на печь, протянул руки к топке. Ледяная вода изрядно остудила моё рвение к труду, хотелось забраться на тёплую каменную кладку, как в деревне, чтобы перестать клацать зубами и трястись, но уже минут через десять активного отогревания я приободрился и был готов к дальнейшей деятельности. На одном дыхании преодолев три этажа, очутился под куполом. Ноги слушались безукоризненно, и только лёгкое покалывание в бедре напоминало о том, что ещё пару дней назад мне светило в лучшем случае разве что место в лодке с викингами.

Дождь барабанил по стёклам и крыше, создавая ощущение, будто стоишь под душем, закрыв уши ладонями. Я привычно подхватил ветошь и протёр внешнюю поверхность линзы Френеля. Стекло казалось чистым, но налёт морской соли — это невидимый враг, который съедает яркость луча слой за слоем. Рутина успокаивала.

Выйдя на галерею, я на мгновение зажмурился от хлёстких ударов крупных капель. Недалеко, окутанный серой дымкой, бессильно бодал океан удерживаемый якорем когг. Его высокая корма задиралась на волнах, а мачта выписывала в небе какие-то знаки. Готов поспорить, это было SOS. Жалкое зрелище! Огромная махина, болтающаяся на привязи, выглядела как брошенный в луже башмак.

— Держись, старик, — пробормотал я, стирая с глаз льющуюся сверху воду. — Только бы не шторм. Если канат лопнет, тебя унесёт в океан и размажет о рифы в щепки.

Вопрос с его «парковкой» стоял ребром. Хорошо бы как-то подвести его к Маяку и закрепить возле скал, не дав при этом разбиться о них. Это идея казалась совершенно идиотской, хотя бы потому, что для её осуществления требовались верфь или причал, а управлять кораблём должен был опытный морской волк… Хм, вернее, желательно с десяток моряков.

Спустившись вниз, я с наслаждением скинул тяжёлый мокрый дождевик. Вода с него стекала ручьями, мгновенно образовав под вешалкой приличную лужу.

Ожидалось похолодание, да и свет в такую непогоду надо запускать, не дожидаясь сумерек. Глядя на то, как пламя жадно слизывает кору, я невольно прикинул остаток дров в поленнице. Дело было дрянь. Дерево таяло на глазах, мачты, балки, обломки реев исчезали в топке быстрее, чем прибивало новый плавник. Оставался хороший запас угля, но океан явно скупился на сухие дрова.

Ладно, если что, распилю на дрова корабль.

Боцман обнаружился на самом тёплом месте. Он сидел на печном уступе, спрятав лапы под себя и изображая идеальную рыжую булку. Котяра никак не отреагировал на мой приход, только прищурил глаз.

— Тоже мне напарник, — проворчал я, развешивая мокрую одежду на верёвке у печи. — Как пожрать, так первый, а как тяготы, так у него лапки!

Наконец стянув с себя просоленную и насквозь промокшую одежду я испытал поистине божественное ощущение свободы, но возникла новая проблема: сменки у меня практически не было. Весь мой скудный гардероб теперь сушился, испуская пар, хотя… Вообще-то есть одна идея.

— Ну, посмотрим, как одеваются сливки общества, — я откинул тяжёлую крышку сундука и вытащил на свет камзол из тяжёлого тёмно-синего бархата с золотым шитьём по воротнику. Судя по ширине одёжки, его прежний владелец был либо очень мускулистым человеком, либо любил подкладывать под плечи подушки.

Примерка превратилась в цирк, и Боцман не преминул посетить представление, временно покинув свой пост на тёплых кирпичах.

Штаны из тонкого сукна оказались короткими в щиколотках, но настолько широкими в поясе, что в них можно было засунуть кроме меня ещё как минимум двух Боцманов. Пришлось перетянуть их грубой веревкой, из-за чего на животе образовались нелепые складки, похожие на юбку.

Камзол сел не лучше, рукава заканчивались где-то в районе кончиков пальцев, а золотые пуговицы напрочь отказывались лезть в петли. Всё же хорошо, что у меня нет зеркала, потому что вряд ли смог бы принять свой столь экзотический внешний вид. Но не ходить же в трусах, тоже, между прочим, мокрых!

Напоследок закрепил образ пиратской треуголкой.

— Барон? Как есть барон! Боцман, зацени.

Кот лениво зевнул, встал на задние лапы и, оперевшись о мою ногу, подцепил когтем бархатный панталон и оставил затяжку.

— Понял, не в твоём вкусе.

Я нагрёб охапку тяжёлых карт и судовых журналов из шкафа кабинета. Пойду отсюда, кухня сейчас самое уютное место на планете, несмотря на завывание ветра в щелях ставен, с чем мой рыжий напарник был тоже полностью солидарен. Мы спустились вниз. Щепа приятно потрескивала, тепло уже окутало комнату. Сняв с полки бутылку пиратского рома, я налил себе немного в кружку и разместился в кресле, чувствуя, как бархат камзола холодит кожу. Разложив бумаги на коленях, пригубил алкоголь.

— Барбадос! — мягкая горечь с оттенками карамели, спелого банана и дубовой бочки пощипала язык и скользнула в горло, согревая душу. — Твою ж мать, Морган, старый ты чёрт!

Боцман по достоинству оценил перемену дислокации и уже топтался на моих коленях, приминая лапами ворох пожелтевших страниц.

— Эх, мякушка, — почесал его за ухом. — Сейчас начнём просвещаться.

Я искал информацию о шкале «Смотритель». Глаза скользили по строчкам, написанным моим неизвестным предшественником и, казалось, что нащупал след.