Чтение онлайн

Амади. Снова пришел в ее сон.

Приказ оставил таким тоном, словно в ближайшие декады не намеревался давать ей других распоряжений. Да и вообще, не собирался проверять – как она здесь, что делает у нового хозяина.

Молчать и повиноваться – вот что ей придется делать ближайшее время.

Она коснулась бездумно печати на руке. Небольшая татуировка, скрытая сейчас колдовством ее настоящего хозяина.

Слова Амади оставили ощущение, что он собирается покинуть эти места на ближайшее время. Надолго ли, и куда собрался? Колдун никогда не отчитывался перед своими живыми куклами. Его планы их не касались. Он поступал так, как считал нужным – а ее, Накато, задачей было – беспрекословно выполнять все, что он прикажет.

Мелькнула безумная мысль – может, сбежать, пока колдуна не будет в окрестностях?

А что. Он сказал – молчать и повиноваться ближайшие декады. Значит, несколько декад ему будет не до Накато. Может, он и проверять не станет, чем занята его собственность.

Да, она может сбежать. Вот только он вернется. И найдет ее, и вернет к себе.

Как он поступит с ней, если она нарушит его приказ? Накато не знала. А как было бы славно: удрать ночью из кочевья. Кто там заметит, кто станет за ней гнаться? Она может за одну ночь уйти далеко-далеко. Хищники ей не страшны, люди – тоже. Нет такого зверя или воина, что мог бы соперничать с нею в быстроте и силе – спасибо колдовству хозяина. А раны на ней заживают стремительно.

Рабов держали не воины с оружием и не веревки. Их держал страх: обыкновенный человек один в степи не выживет.

Но она давно перестала быть обыкновенным человеком. Она – выживет. Найдет себе пропитание, отобьется от хищников, если те рискнут сунуться к ней. Унесет ноги от разбойников и работорговцев. Да и на кой она им сдалась?

Но колдуну даже не придется ее искать. Одно прикосновение к печати – и она сама, завывая от боли, побежит к хозяину.

Она перевернулась на спину и вытянулась, высунув голову из-под полога шатра и глядя в усыпанную звездами черноту.

Несколько декад свободы. Какая разница, что будет дальше? Да, колдун вернется. Да, ей придется возвращаться к нему. Да, он ее накажет. Она не знала, как – он никогда прежде не наказывал ее. Но ведь не спустит он ей ослушание с рук? А потом… потом он придумает новый план. А она получит новый приказ. Но несколько декад не будет ни шхарт, ни ее хозяина – главы кочевья, ни колдуна с его приказами…

Звезды светили с высоты, мерцали и перемигивались.

Нужно просто вскочить на ноги и бежать прочь без оглядки. Но она медлила. Сковала странная нерешительность.

А еще стояло перед глазами лицо того самого воина, о котором вздыхала последние дни. Лучащиеся желтоватым янтарем глаза на темном лице.

Если сбежит – уже наверняка не увидит его! Колдун не станет возвращать беглянку в кочевье, где она выдала свою природу.

Стоит ли мечта о мимолетном счастье возможности обрести короткое время свободы?

Раздумья оборвал дикий вопль, прозвучавший совсем рядом. Накато в испуге дернулась, не понимая, что это и откуда.

Лишь спустя несколько мгновений дошло: крик прозвучал в шатре. Она не поняла этого сразу из-за того, что голова находилась снаружи. Девушка втянула голову под полог, вскочила, кинулась к ложу. Ошалевший Фарадж тряс за плечи бесчувственную Рамлу.

– Воды! – рыкнул он.

Растерянная Накато бросилась наливать. Едва не свалилась, зацепившись ногой за складку на ковре. Мельком подумала – в другое время Фарадж непременно выругал бы ее за небрежность. Зачем не расправила как следует!

Она протянула ему расплескавшийся наполовину ковшик.

Он принял, забыв отвесить ей по обыкновению тычка. Склонился над Рамлой, побрызгал ей в лицо. Попытался приподнять голову, чтобы напоить.

– Иди сюда, поможешь! – шикнул на застывшую Накато.

Та бросилась к ложу, подхватила бесчувственную госпожу под голову. Фарадж пытался напоить ее – только получалось из рук вон скверно: зубы оказались крепко сжаты, так что вода лилась по подбородку, стекая на шею и грудь.

Рамла забилась, и Накато пришлось сжать ее крепко, чтобы она не скатилась с ложа.

Ведунья махнула рукой, и Фарадж отлетел на несколько шагов назад, шлепнулся плашмя на спину. Ковшик вырвался из его рук и, описав широкую дугу, ударился о мягкий полог шатра, скатился на пол.

Глава кочевья, ошалело мотая головой, приподнялся.

Рамла выла сдавленно сквозь сжатые зубы, металась. Если бы не нечеловеческая сила, подаренная колдуном – Накато тоже давно отлетела бы в сторону.

Тело ведуньи корежило и выкручивало, она билась и рвалась куда-то. А не напрасно ли Накато так упорно держит госпожу в кольце рук? Подозрительно! Та одним взмахом руки заставила крепкого сильного мужчину отлететь. А тут – щуплая служанка держит ее, и хоть бы хны! Неправильно это, подозрительно.

Девушка расслабила мышцы рук и тела. И тут же, словно в наказание за небрежность, ей прилетела увесистая затрещина.

Рамла рванулась – и Накато отлетела едва не к самому выходу. Проехалась на спине по полу, свозя ковер, задела пустой медный кувшин и уронила его на себя.

Приподняла голову, ошалело моргая. Рамла перекатилась через ложе и свалилась на пол с обратной стороны, разметала рукой снедь, оставленную на подносе на ночь.

Медый поднос загремел, загудел, когда она принялась в беспамятстве лупить по нему кулаком. Воздух внутри шатра задрожал, пошел волнами.

Накато сжалась от ужаса, увидев пляшущие вокруг пальцев Рамы синеватые искорки. Ох, как бы не вышло, как тогда, в загоне! Вспомнилось разом, как сделалась жидкой земля, как ушла из-под ног опора. Как провалилось тело, и его сдавило со всех сторон тяжелыми пластами твердой почвы.

Кто возьмется откапывать бессловесную служанку? Про нее и не вспомнят!

И хваленая нечеловеческая сила не поможет. Вон, Фарадж не слишком торопится лезть к разбушевавшейся ведунье! Сидит на полу, моргает, мотает головой. Что-то долго он в себя приходит.

Нет, она, Накато, не горит желанием покончить с собой, сунувшись под руку беспамятной шхарт! Та ее пристукнет и не заметит.

От особенно сильного удара кулаком о медный поднос тот загудел громко. Так, что висок пронзила боль. И Накато не выдержала – подхватилась и ползком ринулась прочь из шатра. Запуталась в пологе, еле-еле выдралась из него, сорвав наполовину. Вскочила на ноги, ринулась не глядя – боялась, что догонит колдовской удар.

В глазах рябило – должно быть, от испуга. Нечеловеческое зрение не могло разогнать мглу ночи. То ли огни смазанные вокруг пляшут, то ли кажется.