Чтение онлайн

Вспомнился вдруг старик Асита – человек, к которому водил ее брат в родном кочевье.

Невольно передернуло. Сделалось противно.

Да, тогда, несколько лет назад, тоже было противно. Но тогда она была забитой рабыней, запуганной и равнодушной. А еще она каждый раз надеялась, что у старика удастся разжиться хотя бы кусочком вяленого мяса. Тот, правда, зорко следил, чтобы девка, которую ему приводили, не унесла на себе даже пылинки лишней. Но Накато в то время постоянно была голодна.

Сейчас все иначе. И резкого окрика оказалось достаточно, чтобы вызвать отвращение.

Накато отшатнулась, когда потерявший терпение шаман резко поднялся на ноги и двинулся к ней. Еще и руки вытянул – словно схватить пытался.

*** ***

Вот чего он к ней полез?

Видел ведь, что она не хочет к нему подходить. И как пятится от него, тоже видел.

К чему было тянуть руки, хватать ее? Достаточно ведь было просто выгнать – и не пришлось бы сейчас ругать ее на чем свет стоит, хватаясь за расцарапанное лицо.

Шаман с перекошенным лицом вопил, брызгая слюной. Глаза налились кровью, так что он казался Накато еще более отвратительным, чем перед тем.

Каких только наименований она не получила! И гулящая девка, и безродная скотина, и дочь гиены и шакала. И все это – самые мягкие выражения. Спросить бы – к чему было звать к себе в шатер такую.

Девушка сама не могла понять, как так произошло. Просто в какой-то момент он оказался слишком близко. Настолько, что она ощутила тепло тела, запах.

И ей сделалось дурно. От погибшего шамана пахло сушеными травами и смолой, а не пищей с вином.

А уж когда нынешний хозяин шатра ухватил ее за руки, она вовсе перестала соображать, что делает. Спохватилась, получив увесистую затрещину.

Только тогда прекратила брыкаться и визжать. И с легким удивлением уставилась на него, не понимая, откуда на щеках взялись алые полосы. Шаман недоверчиво ее разглядывал, во взгляде горело бешенство.

Что ж, теперь он едва ли пожелает ее видеть в своем шатре!

Эта мысль неожиданно успокоила Накато. Фарадж, конечно, накажет ее за выходку. И Рамла будет в ярости. Сейчас-то Фараджа нет – она станет наказывать служанку. Зато не придется больше приходить сюда.

*** ***

– Ты сдурела! – визжала Рамла. – Как тебе такое в твою пустую голову пришло! – она, не сдержавшись, вцепилась скрюченными пальцами в волосы служанки, принялась трепать.

А волосы как раз отросли! Накато в первый раз за все время пожалела об этом. Боль оказалась такая, что на глазах выступили слезы. Она с трудом сдержалась, чтобы не отшвырнуть хозяйку. Само собой, она ждала, что ведунья будет разозлена. Но чтобы до такой степени?

– Еще и молчит, упертая дрянь! – выкрикнула шхарт, дергая изо всех сил.

– Ай! – вскрикнула Накато, до этого момента как-то подзабывшая, что битой рабыне положено скулить. – Как больно, госпожа! – здесь она душой не покривила. – Прошу тебя, сжалься, так больно!

– Больно тебе?! А чем ты думала, когда расцарапала лицо обо Бомани?

– Прости, госпожа, я сама не знаю, что на меня нашло! – заскулила Накато.

Тут она тоже сказала чистую правду: перед глазами у нее в тот момент потемнело от омерзения. Она сама не осознавала, что творит.

– Да понимаешь ли ты, что ты натворила?! – возопила Рамла, хотя волосы девушки все-таки выпустила, и та рухнула на колени, хватаясь обеими руками за голову.

Та болела и горела нещадно, лоб разламывался после грубого таскания за волосы.

– Таонга не пожелал иметь со мною дела – ты-то об этом знаешь, - тихим, звенящим от гнева голосом поведала ведунья. – И я хотела, чтобы Бомани проникся расположением ко мне! Отправила к нему тебя. А ты? – она схватилась за голову, принялась метаться по шатру. – Ты опозорила меня! Бомани никогда не станет мне доверять. Бомани скажет – Рамла отправила к нему порченую девицу, дикую и безумную!

Вот как! Это не новый шаман захотел, чтобы Накато пришла к нему. Это шхарт сама отправила к нему служанку. Вроде как в дар – чтобы заручиться его дружбой.

– Ты – негодная, неблагодарная тварь! – прихлопнула Рамла. – Я ведь доверилась тебе.

– Ты забыла сказать об этом мне, госпожа, - прошелестела Накато.

И сжалась, ожидая новой оплеухи или тычка. А может, хозяйка снова попытается оттаскать ее за волосы? Она, растопырив пальцы, прижала обе ладони к голове.

– Трусливая и дерзкая неумная бестолочь! – с беспомощной злостью заключила Рамла, с отвращением глядя на нее. – Может, отрезать тебе твои космы под корень, а?

– Отрежь, госпожа, - согласилась девушка. – Тогда ты не сможешь больше таскать меня за них.

– Тьфу ты, погань! – плюнула та с досадой.

Прекратив метаться, плюхнулась в подушки на ложе. Посидела, свалилась набок, обхватила себя руками.

– Тебе дурно, госпожа? – Накато подняла голову.

– Ты утомила меня, - отозвалась ведунья, тяжело дыша. – Укрой меня покрывалом и умолкни! Хочу спать, - она поерзала, укладываясь поудобнее. – И не вздумай никуда сунуться из шатра! Рядом сиди, - буркнула недовольно.

И прикрыла глаза. Н-да, не каждый день увидишь, чтобы Рамла свалилась от усталости. Должно быть, утомилась, таская служанку за волосы.

Спустя короткое время она мирно засопела – уснула. Накато, вздохнув с облегчением, принялась лихорадочно доедать пищу, оставшуюся на подносе. Покончив с остатками, решила унести все – чтобы госпожа, проснувшись, не разозлилась снова. Заодно, может, удастся перехватить еще чего-нибудь съестного. Не так-то она и наелась объедками от трапезы госпожи.

Та, конечно, запретила выходить. Но сейчас, едва заснув, она не проснется. И не узнает.

Она-то, выходит, хотела задобрить Бомани. А Накато ей все планы спутала.

Если бы еще Бомани не вызывал в ней такого отвращения! Кто знает, в чем причина – то ли в памяти о Таонга, хоть Рамла и утишила горечь от его гибели. То ли от того, что сам Бомани – на редкость противный и вздорный человек.

Накато, обернувшись на спящую госпожу, понесла поднос прочь. Надо выбросить кости и крошки, все помыть.