Чтение онлайн

— Иди сюда.

Мои ноги двигаются сами, пока я не оказываюсь рядом. Я взвизгиваю, когда он неожиданно хватает меня за бёдра и притягивает к себе, спиной к груди.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь научить тебя рубить топором.

— А я разве хочу научиться?

— Чем, по-твоему, занимается команда озеленения весь день? Это не только прополка и, как ты уже заметила, стрижка газона здесь неактуальна. Ты специалист в ландшафтном дизайне, верно?

Мой рот открывается. Я не решаюсь повернуться.

— Ты проверял мои рекомендации?

— Мы проверяли рекомендации всех.

Я, наконец, оглядываюсь на него и вижу, как его холодные глаза изучают меня.

— Тогда почему твоя команда наняла меня?

— Они этого не делали.

Я хмурюсь, сбитая с толку.

— Тогда почему я здесь? Это какая-то ошибка? — Так и знала! Мне просто повезло.

Он кивает в сторону чурбана, возвращая моё внимание к нему. Обхватив меня руками, он поднимает топор перед нами, устанавливая лезвие на чурбан.

— Потому что я нанял тебя.

Странное волнение охватывает меня.

— Я не понимаю.

— Возьмись за топорище, — приказывает он, не вдаваясь в подробности.

Я беру, и он поправляет мои руки в перчатках так, чтобы одна была на конце, другая на несколько дюймов ниже.

— Никогда не руби дерево с гвоздями или изогнутыми участками. Это верный способ пораниться. И избегай сучков, пока дерево не высохнет, если только нет хорошей линии для раскола.

Я всё ещё сосредоточена на том, что он нанял меня.

— Ты смотрел видео собеседований?

— Пробежался по ним.

— Ты видел моё?

Тепло, исходящее от его тела, стоящего так близко, согревает мне спину, а его дыхание, касающееся шеи, вызывает дрожь.

— Да. — Он делает паузу. — Оно было... неотразимым.

Я хмурюсь, пытаясь вспомнить, что там было такого неотразимого. Я чуть не расплакалась.

— Целься в линии на дереве. Вот, например, в эту. — Он отходит, наклоняется и проводит рукой по прожилке на чурбане. — Здесь оно легко расколется. И целься ближе к себе, а не к дальнему краю, чтобы, если промахнёшься, рукоять не ударила по дереву. Иначе повредишь руки.

— Хорошо. — Я изо всех сил стараюсь слушать, учитывая, что впервые в жизни собираюсь взмахнуть топором.

Он снова встаёт позади меня. У меня вырывается легкий вздох, когда он втискивает свой большой грязный ботинок между моими ногами и раздвигает их. Низким голосом он говорит:

— Тебе нужно изменить позу. Поставь ноги шире. Да, вот так.

Чем шире я расставляю ноги, тем сильнее становится пульсация между ними.

— Теперь подними топор прямо над головой и держи руки прямыми. — Его руки снова обхватывают меня, его огромное тело нависает над моим, он берётся за топор вместе со мной. Прижимаясь грудью к моей спине, он помогает мне поднять топор над головой, и напряжение от его веса распространяется по моим мышцам.

— Пусть вес топора работает за тебя.

Мы опускаем его на полено, попадая точно по линии. Получается хорошая выемка.

— Потребуется несколько ударов, чтобы расколоть полностью.

Как бы ни была взвинчена его близостью, я отбрасываю это.

— Дай мне сделать это самой.

Он отходит на несколько шагов, скрещивает руки на груди, отчего его бицепсы выпирают ещё больше. Я не обращаю внимания на то, как неловко себя чувствую под тяжестью этого взгляда и повторяю движения, опуская топор в то же место, удар отдаётся в руках.

— Хорошая работа. Попробуй еще раз.

Я наношу ещё дюжину ударов, пока пот не начинает стекать по спине, и наконец слышу треск.

— Ещё пара ударов — и расколешь.

Он прав. Наконец, я опускаю топор на землю и торжествующе улыбаюсь, когда на пень падают два полена.

— Где следующее?

Он усмехается и подходит, чтобы забрать топор.

— Давай наращивать выносливость постепенно. Завтра у тебя все будет болеть, а ты нужна нам в хорошей форме. Для твоей работы горничной.

Я отступаю, когда он встаёт перед пнём, устанавливая очередной чурбан. Он замахивается и опускает топор, раскалывая его одним ударом. Я уже чувствую тяжесть в руках, а справилась всего с одним. Он рубит уже час.

— Должно быть, ты очень выносливый. — Как только слова слетают с губ, я понимаю, что ещё они могут означать. Я закрываю глаза, чувствуя, как снова вспыхивают щёки. Кажется, рядом с ним я только и делаю, что краснею от стыда. Когда я приоткрываю один глаз, он ставит новый чурбан.

— Я исключительно выносливый, — всё, что он говорит, прежде чем снова замахнуться.

Я уже потею, и не уверена, что из-за работы. Я скидываю футболку колледжа, оставляю её у грузовика рядом с жилетом и поправляю черный лонгслив, в тысячный раз жалея, что моя грудь так нелепо велика для моего худощавого тела. Она у меня с пятнадцати. Помню, как вернулась после летних каникул на второй курс, и злые девчонки обвинили меня в увеличении груди. Нелепое предположение, но, думаю, их можно понять. За два месяца моя грудь выросла на два размера.

Я опускаю голову и сосредотачиваюсь на поленнице. Ещё полчаса уходит на погрузку, и я делаю это молча, опасаясь того, что ещё может сорваться с языка.

Я заканчиваю с последними поленьями, когда раздаётся шум птичьих криков.

— Эбби.

— Да?

— Садись в грузовик. Сейчас же. — Голос Генри тихий и ровный, но я слышу в нём предостережение и не трачу время на вопросы. Я забираюсь на пассажирское сиденье. Он уже медленно идёт ко мне, сжимая в руке топор, взгляд устремлён вдаль. Я двигаюсь, когда он запрыгивает следом, захлопывая дверь. Он хватает меня за бёдра и, кажется, почти без усилий пересаживает к себе на колени, а затем — дальше, меняясь местами так, чтобы оказаться за рулём.

По спине ползёт тревога.

— Что случилось? — я едва успеваю спросить, как замечаю коричневое тело, появляющееся из-за деревьев примерно в сотне футов.

— Это гризли.

Характерный горб покачивается в такт шагам, пока зверь неспешно приближается к нам. Я потратила немало времени, читая о них в рамках моего исследования. Генри остается совершенно неподвижным, не сводя с него пристального взгляда.

— Подросток. Они смелее взрослых. Чаще выходят, чтобы разведать обстановку. — Его голос тихий, спокойный. — На прошлой неделе я видел здесь следы.