Чтение онлайн

И всё идёт к тому. Она уже открывает рот. Но Таир резко поднимается.

— Прошу меня простить, — бросает он, с каменным выражением лица. — Срочный звонок. Вынужден отойти.

Чего?!

Я хлопаю глазами. Какой ещё к черту звонок?! Уйти — сейчас?! Оставить меня наедине с этим божественным воплощением разочарования и критики?

Нет! Нет-нет-нет! Не уходи, тварь в костюме!

Но Исмаилов лишь наклоняется. Его щетина царапает щеку, дыхание поглаживает кожу, и я замираю.

Он не целует. Он просто шепчет. Так, чтобы услышала только я.

— Лучше убеди мамашу, что я выгодная партия. Без сюрпризов. Чтобы она ответила на мои вопросы. Иначе будут последствия.

У меня даже кивнуть не получается, как Таир уже разворачивается, выходя из комнаты.

Я в шоке смотрю ему вслед. Вот же гад! Сбросил на бомбу — и ушёл! Бросил меня!

Трус!

— Валентина, — зовёт мама, скрещивая руки на груди. — Я рожала тебя восемнадцать часов в муках.

— Мам…

— Но сейчас я тебя лично прикончу.

Мысленно я закатываю глаза так громко, что в голове скрипит. Ну вот, пошла тяжёлая артиллерия.

Классика жанра. Восемнадцать часов в муках, а теперь каждый мой шаг — это личное предательство родины.

— Мам, — выдыхаю. — Пожалуйста, не драматизируй. Всё хорошо. Правда. Он… Таир очень хороший.

Ну, это если мы закроем глаза на его склонность к угрозам, похищениям и привычку угрожать

Но мама этого знать не должна. Пусть считает, что он ангел, сошедший с небес, только с татуировками и на «Гелендвагене».

— Он… Он замечательный. Он серьёзный, воспитанный, очень… — задумываюсь, сдерживая добавить пару ласковых. — Очень надёжный. Всегда держит слово. И он успешный, очень обеспеченный. У него свой бизнес, большой.

— Да вижу я, что он хороший, — мать обрывает, не моргнув. — По таким мужчинам сразу видно, что они в достатке. Движения уверенные, одежда сидит, как влитая, часы — явно не подделка. Сразу понятно, что привык брать лучшее. Но меня не устраивает, что моя родная дочь не предупредила меня о визите. Думаешь, так должно происходить знакомство с женихом? Это вопиюще неприлично.

Я вздыхаю. Как же я вообще могла подумать, что мама переживает за мой выбор? За поспешность? За моё эмоциональное состояние?

Нет уж. Тут, как обычно, дело совсем в другом. Нарушение границ, сбившийся порядок, неконтролируемый визит — вот что выбило её из колеи.

Я сжимаюсь на стуле, будто под прицелом. Хотела как лучше, а вышло как всегда. Только Таир всё это удачно скинул на меня, а сам сбежал с видом «разбирайтесь, дамы».

Ну ничего. Вот выберемся отсюда живыми — потом с ним тоже поговорим.

— Ты же слышала Таира, — выдыхаю я, стараясь держать голос ровным. — У нас не было времени… Всё внезапно.

— Время есть всегда, Валентина, — отрезает мама. — Нужно просто грамотно планировать. Нет ничего хуже человека, который не умеет планировать. Это говорит об отсутствии самодисциплины.

— Но… — я делаю максимально невинное лицо. — А что мне было сделать? Подскажи, мам, чтобы в следующий раз я была готова. Вот представь: Таир внезапно говорит, что сейчас есть окно, можно заехать. На дорогу — пять минут. Что мне? Сказать ему: подожди денёк, я тут должна график мамин сверить и презентацию скинуть?

Мама медленно качает головой. Вот теперь пусть скажет, как выкручиваться. Гений стратегий.

И вообще, где он, этот благородный гад, который меня сюда затащил и теперь благополучно слился?!

— Просто ты неспособна, — спокойно говорит мама. — Не научена, хотя я старалась. Я пыталась дать тебе понимание того, как надо жить. Но, видимо, ты всё равно решила делать всё по-своему. А рядом с такими мужчинами, как твой жених, нужно по-другому.

— Невообразимо! Таир пробыл здесь две минуты, а уже твой любимчик?! Серьёзно?!

— По нему видно, что он взрослый и рассудительный мужчина. По одному костюму видно, что у него большой достаток. Разве нет?

— Да-да, фирмы, заводы, бизнесы… — бурчу я, вспоминая приказ Таира.

— Видно, что он знает себе цену. Естественно, такие люди завоёвывают уважение сразу.

— А я, значит, не заслужила?

Обида застревает где-то в горле, комом, режущим дыхание. Глаза жгут слёзы, которые я стараюсь сдержать из последних сил.

Опять. Снова я в позиции оправдывающейся девочки, просящей хоть каплю одобрения, каплю тепла, признания. Но нет, не для меня эти сокровища.

Мать медленно поджимает губы, качает головой. Как будто в её мире всё давно ясно, и я в очередной раз подтвердила худшие ожидания.

Она разворачивается, демонстративно спокойно наливая кипяток в прозрачный стеклянный чайничек. Чайные листья медленно опускаются на дно.

В абсолютной тишине мама аккуратно ставит чайничек на стол, поправляет блюдце, идеально ровняет салфетки.

Тишина становится почти невыносимой, воздух густеет, наполняется этим тяжёлым, давящим молчанием, где каждое движение матери — очередное обвинение в моей неспособности быть идеальной.

Атмосфера такая плотная, что я физически ощущаю, как меня сдавливает. Хочется вскочить, уйти, сбежать.

— Валентина, ты так и не поняла, — наконец произносит мать, с презрительным хмыканьем. — Уважение не заслуживают, а завоёвывают. И да, по твоему жениху сразу видно, что он завоёвывал не раз. Так что не будь дурой и не упусти его, ясно?

— Мам!

— Веди себя прилично и тихо. И, молю тебя, без лишних выходок. Своих бесов выпускай за закрытой дверью, а не перед приличным мужчиной. Никому не нужны твои сцены и капризы, — холодно добавляет она, аккуратно ставя чашки.

Это несправедливо. Чертовски несправедливо. Как в суде, где приговор уже вынесен до начала процесса, а у подсудимой нет ни шанса на апелляцию.

Я вскакиваю. Стул резко отъезжает назад, ноги срываются с места. Частое дыхание рвётся из груди, будто в ней раскрутили чертов вентилятор на максимум.

Грудная клетка сжимается, будто в неё всадили крюк. Боль глухая, липкая, сочится под кожей.

— Ох, не упустить, да? — цежу, глядя ей прямо в глаза. — Как не упустила ты?

— Валентина! — мама резко вскидывает подбородок.