Чтение онлайн

— Не буду! — я вскрикиваю, прижимая платье к груди, словно щит.

Жар охватывает меня с головы до пят. Щёки горят, будто я поджарилась в собственном стыде.

Таир смотрит спокойно, лениво, как будто я не закатываю тут скандал, а просто булькаю от возмущения в аквариуме.

И, естественно, плевать ему на все мои возражения.

— Будешь, — отвечает спокойно. — Я имею право смотреть на будущую госпожу Исмаилову. Разве нет?

Ох.

Я краснею, ощущая, как жар аж до ключиц спускает. Ну ты и предательница, Мария!

Уже всё рассказала?

Таир же только усмехается. Скользит взглядом по мне так нагло, словно видит насквозь.

— Разве не так ты представилась? — мужчина вскидывает бровь. — Имя отрабатывать нужно, кис.

— Это… Ты же сам так говорил! Ты сам хотел к маме поехать, сам на свадьбе настаивал! Я ничего нового не сказала! — выпаливаю с такой интонацией, будто защищаюсь на экзамене по уголовному праву.

Таир не двигается. Но его глаза щурятся. Как у хищника. Я буквально вижу, как он выносит вердикт.

— Устное соглашение было? — выдыхаю. — Почти было. Так что я только правду сказала.

Таир ухмыляется. Плавно, медленно. Это ухмылка, от которой подкашиваются ноги. Она нехорошая. От неё хочется сбежать.

Но я уже практически смирилась с тем, что от Исмаилова не сбежать. Он настигает всегда.

И сейчас тоже делает шаг ко мне. Тормозит вплотную, нависая. И тело мгновенно парализует.

— Ты… Не смей… — начинаю шептать, но Таир не слушает.

Он тянется к платью в моих руках. Я рефлекторно хватаюсь крепче, но мужчина рывком выдёргивает ткань.

Платье срывается, летит через комнату и падает… Прямо на пол.

Вот же блин!

На полу лежит платье, стоимостью как моя почка. Или три! У меня столько нет, поэтому ещё и печенью возьмут.

— Ты изверг. Людей мучаешь и одежду, — хмыкаю недовольно. — Чего ты вообще хочешь?

Таир медленно поднимает бровь, чуть склоняет голову. Его глаза скользят по мне, по плечам, по оголённой ключице, ниже…

Я невольно прикрываюсь руками.

— Жёлтый мне не нравится, — произносит он небрежно. — Госпожа Исмаилова, — растягивает собственную фамилию. — В таком ходить не будет.

— Тогда я… Тогда другой возьму. Без разницы.

Но не успеваю отойти, как его рука ложится на мою талию. Плотно. Жёстко. Как будто он вдавливает пальцы в кожу.

Его кожа горячая, как раскалённый металл. От одного прикосновения по спине прокатывается волна жара. Ноги становятся ватными.

Таир наклоняется. Его грудь почти касается моей. Запах обжигающий. Дыхание щекочет кожу. Глаза в глаза.

— У нас ведь… Соглашение, — выдыхаю я почти шёпотом. Молюсь, чтобы это его остановило. — Ты обещал не трогать меня. Просто фиктивный брак.

— Разве? — Таир скалится. Его взгляд становится опасным, будто он развлекается. — Вроде ты хотела подождать. Обдумать. А значит, и условия пока не действуют. Не так ли?

Меня пронзает паника. Острая, липкая. Я сжимаюсь изнутри, а сердце грохочет в груди так, будто вот-вот вырвется. Но вместе с тем…

Вместе с этим ужасом приходит вибрирующая дрожь, сворачивающуюся клубком внизу живота.

Взгляд мужчины снова ловит мой, и в этот момент мир замирает. Я чувствую, как моё дыхание становится поверхностным. Лёгкие отказываются работать.

Лицо Таира приближается.

Он сейчас…

Он сейчас поцелует меня?!

Моё сердце резко ускоряется, каждый удар становится похожим на взрыв фейерверка, разрывающегося где-то глубоко в груди.

В ушах грохочет так сильно, что я почти ничего не слышу. Перед глазами всё плывёт, как будто я стою на самом краю обрыва, и всё, что держит меня — это один тонкий, невидимый трос.

От кончиков пальцев ног до макушки прокатываются горячие волны, оставляя после себя дрожь и почти болезненное ожидание.

И самое страшное — я не знаю, чего именно жду. Его поцелуя? Его отступления? Или чтобы всё это просто закончилось?

Жар поднимается вверх по шее, захватывая подбородок, щёки, глаза.

Лицо горит так сильно, словно я час пролежала на солнцепёке, а дыхание сбивается, превращаясь в хаотичные, едва уловимые вдохи.

Таир смотрит на меня внимательно, словно ловит каждое моё движение, каждую мою реакцию.

Его губы почти касаются моих. Почти, но не до конца — и эта едва ощутимая дистанция сводит меня с ума.

Я сглатываю судорожно. Таир замечает это, и его губы растягиваются в лёгкой, довольной ухмылке.

Его хватка на моей талии становится ещё сильнее, почти болезненной. От этого прикосновения по позвоночнику бегут электрические импульсы.

Воздух между нами становится вязким, тяжёлым, пропитанным ожиданием, как перед грозой, когда небо вот-вот разорвётся на части.

— Дрожишь, киса, — его голос звучит тихо, хрипло.

Он говорит, и его губы едва касаются моих — прикосновение такое лёгкое, словно крылья бабочки, и вместе с тем настолько обжигающее, что по коже будто проходит пламя.

Нервы вспыхивают, тело напрягается до предела, мышцы ног подкашиваются, а внутри вспыхивает жар, сильный и неконтролируемый.

От этого прикосновения я чувствую, как мир вокруг меня начинает растворяться, как исчезают все мысли, остаётся только это безумное, горячее ощущение его близости.

Ещё миллиметр, и всё будет непоправимо.

Я практически ломаюсь под этим невыносимым давлением, когда Таир внезапно отстраняется.

Холодный воздух ударяет в лицо, словно пощёчина, и я судорожно втягиваю воздух.

Реальность возвращается быстро, резко, болезненно, и я не сразу понимаю, что произошло.

Таир стоит чуть поодаль, глядя на меня с выражением самодовольного превосходства.

Холод резко обволакивает тело, словно на меня внезапно обрушился ледяной дождь.

Глотаю воздух судорожно, словно он пропитан каким-то химикатом, который невозможно вдохнуть полностью. Ощущение удушья заставляет меня пошатнуться и схватиться за стойку с одеждой.

Сердце колотится бешено, и во мне медленно начинает зарождаться злость. Она нарастает с каждой секундой, смешиваясь с чувством унижения и беспомощности.