Чтение онлайн

— Закроешься — свяжу.

Эта угроза звенит в воздухе, плетью ложится на кожу. Я вздрагиваю, не сомневаясь.

Он действительно это сделает.

Таир перехватывает мои запястья, крепко сжимает их. Жар его прикосновений покалывает кожу.

Мужчина прижимает мои руки к матрасу, а сам прикасается губами к моей шее. Он скользит вниз, оставляя за собой след из огня.

Каждое нервное окончание на моей коже взрывается крошечной звёздочкой.

Его губы двигаются так медленно, так осознанно, будто читают по Брайлю самую сокровенную историю моего тела.

Таир ласкает ключицу, проводит кончиком языка по той чувствительной впадинке у основания горла, и меня буквально подбрасывает на кровати.

Пальцы сами впиваются в простыню, сминают ткань, ища точку опоры в этом уплывающем мире.

Таир движется ниже. К ложбинке между грудями. Дыхание перехватывает. Во мне всё сжимается в сладком, мучительном предвкушении.

А он… Обходит, целует нежную кожу чуть ниже, над рёбрами. Играет со мной. Истязает меня этой медлительностью.

Жар между ног становится невыносимым, пульсирующим, живым существом, требующим внимания.

Я ёрзаю, не в силах лежать смирно. Моё тело изгибается, подставляясь ему, умоляя без единого слова.

Каждый поцелуй Таира — это раскалённая игла, вонзающаяся прямо в нерв.

Кожа на животе невероятно чувствительная, каждый мускул подрагивает, сводится от его прикосновений.

Во рту пересыхает, а между ног — потоп.

Острая, физическая жажда в его прикосновениях раздирает меня на кусочки.

Губы мужчины задерживаются под пупком, в том нежном, уязвимом месте. Горячее дыхание обжигает кожу.

Таир оставляет один-единственный, медленный, влажный поцелуй. Целует так, будто ставит печать.

Возбуждение, и без того зашедшее за все мыслимые пределы, взмывает куда-то в стратосферу.

Низ живота сковывает судорогой сладкого ожидания. Тихий стон, долгий и бесконтрольный, вырывается из моей груди.

Мужчина сжимает пояс моих штанов, и одним резким движением он сдёргивает их вместе с трусиками.

Стыд и страсть прошибают меня, как удар током. И этот стыд странным образом не гасит огонь, а подливает в него масла, заставляя пылать ещё ярче.

Мелкая, неконтролируемая дрожь бьёт во мне, как будто всё моё тело стало одним напряжённым нервом.

Я пылаю. Я таю. Я словно превращаюсь в разогретую глину. Которую Таир может слепить, как захочет.

Таир отстраняется на мгновение, и я в полубреду, сквозь затянутую дымкой пелены реальность, вижу, как он срывает с себя рубашку.

Ткань летит на пол. И я просто смотрю. Задыхаюсь и любуюсь. Его тело… Оно не просто красивое. Оно сильное.

Рельеф мышц, играющих под гладкой кожей, шрамы, которые хочется целовать… И всё это — для меня.

Вся эта мощь, вся эта сила сейчас будет принадлежать мне. От этого зрелища возбуждение накатывает новой, ещё более мощной волной.

Перед глазами всё плывёт. Комната, свет, его лицо — всё расплывается в золотистой дымке.

Я почти не вижу. Я — чувствую. Я — ощущаю. Весь мир сузился до тактильных впечатлений: жар, исходящий от его кожи, влажность между моих ног, сладкая, разрывающая жажда внутри.

Обнажённое мужское тело прижимается ко мне. Каждый мускул, каждый изгиб отпечатывается на моей коже.

Я трепещу под ним. Меня буквально колотит — мелкая, прерывистая дрожь. Она отдаётся в пальцах, сжимающих его плечи, стучит в зубах.

Возбуждение достигло такого накала, что стало похоже на болезнь. Сладкую, смертельную болезнь.

Его руки скользят под мои бёдра, его пальцы впиваются в кожу, и Таир разводит мои ноги шире.

Я покорна, как тряпичная кукла. В этом властном движении столько животной уверенности, что у меня перехватывает дыхание.

Я чувствую твёрдое, горячее, упругое давление между моих ног. Головка его члена упирается в мой вход.

Это ощущение заставляет меня выгнуться и застыть одновременно. Таир давит сильнее. Напрягаются все мышцы в моём теле.

— Пиздец ты течёшь, — довольно выдыхаешь мужчина. — Встречаешь меня водопадом.

Он начинает входить. Медленно, неумолимо. Это не боль. Пока ещё нет. Это… Невероятное чувство растяжения, наполнения.

Он раздвигает меня изнутри, его член жжёт, надавливает на каждое нервное окончание.

Это так порочно. Так возбуждающе. Чувствовать, как твоё собственное тело уступает, поддаётся, принимает в себя другого человека.

Но вместе с этим приходит страх. Понимание, что это Рубикон. Этот миг «до» и «после» наступает сейчас.

После этого я буду другой. Навсегда. Навеки его. От этой мысли кружится голова, и желание, и ужас сплетаются в один тугой узел в горле.

Я инстинктивно сжимаюсь. Мышцы внутри резко спазмируют, пытаясь отторгнуть вторжение, сдавливая его головку в себе, не пуская дальше.

— Блядь, — хрипло рычит он. — Сука. Не сжимайся, кис. Расслабься.

— Я не могу, — мой собственный стон звучит жалко и испуганно. — Это… Я хочу. Но не могу. Оно просто… Сжалось. И я не не могу…

Растерянность душит меня. Всё тело — один сплошной камень. Ноги, руки, живот — всё зажато в тиски страха.

А внутри, сквозь этот страх, пробивается огонь. Я разрываюсь. Одна часть меня, животная, жаждет его, хочет, чтобы он заполнил эту пустоту, эту ноющую потребность.

Другая — дико боится этой боли, этого изменения, этого шага в неизвестность.

Ладонь Таира скользит между нашими телами. Его пальцы находят мой набухший клитор. Невероятно чувствительный.

Таир поглаживает. Точными, круговыми движениями скользит. Искры пробегают по всему телу, заставляя вздрагивать.

Жар разливается по жилам, пьянящий и губительный. Я закатываю глаза, издавая тихий, сдавленный вой.

А потом… Потом Таир отвешивает лёгкий, но чёткий шлепок подушечками пальцев прямо по клитору.

Я распахиваю глаза, и из груди вырывается короткий, обрывающийся вскрик.

Яркая, ослепительная вспышка чистого, концентрированного ощущения. Горячо, до жжения, и дико, до головокружения, приятно.

Искры от того шлепка разлетаются по всему тазу, заставляя его дёрнуться, и эта маленькая, порочная боль лишь распаляет меня до безумия.