Тихо резвятся ветры, зной дня опадает,На плечи Чатырдага светильник основыНебесной – пал, разбился, точит ток багровый,Гаснет. Заблудший путник смотрит вкруг, внимает:Уж горы помрачнели, в долах ноч глухая,Ручьи сквозь дрему ропщут в ложе васильковом;Ароматом, музы/кой этой цвета, словом,Тайным уху, реч с сердцем воздух начинает.Сплю под крылом широким и тьмы и покою.Вдруг будят метеора разящие искры,Залит дол, небо, горы стихией златою!Ноч Востока! подобно знойной одалиске,Лаской сыпиш, когда же грежу, ко сну близкий,Снова для нег ты будиш вспышкой глаз немою.
13. ЧАТЫРДАГ
МирзаДрожа, муслимин ст'oпы тебе лобызает,О ты, минарет мира, падишах отрогов!Крымского киля мачта! Чатырдаг! Ты, к БогуБежав выше скал в тучи, сидиш, охраняяТам врата неба, точно страж высокий раяГавриил, стерегущий эдема чертоги;Лес плащом тебе, страха ж янычары строгийТвой тюрбан из туч в молний токи расшивают.Жжет ли нас дня светило, хладят ли туманы,Саранча ли посевы, гяуры селеньяПустошат – ты недвижен и глух первозданноМежду миром и небом, дрогман провиденья,Подостлавши под ноги громы, люды, страны,Лиш внемлеш, что Предвечный глаголет творенью.
14. ПИЛИГРИМ
Подо мною обилья и красот долины,Вверху ясное небо, близь ясные лицы;Почему же отсюда сердце вдаль стремитсяИ – увы! – в еще боле дальние годины?Литва! пели мне слаще рощ твоих купины,Чем соловьи Байдара, Салгира девицы, –И топтал я беспечней тутов багряницы,Золота ананасов – там твои трясины.Так далек! непохожим столь очарованьемОкружон, – что ж, рассеян, бессменно вздыхаюПо той, к кому стремился в утре дней желаньем?Она же в заповедном, заказанном крае,Где о мне – верном полно всё воспоминаньем,Помнит ли, в полустертый мой след наступая.
15. ДОРОГА НАД ПРОПАСТЬЮ В ЧУФУТ-КАЛЕ
Мирза и Пилигрим
Мирза:Не гляди, брось поводья, сотвори молитву:Тут копытам вверяет всадник разуменье.Дельный конь! глядь, как, оком меря глубь, колениСклоняет, утвердился в край куста копытомИ повиснул! – Зажмурься! В дно, от взора скрыто,Как в кладезь Аль Кагира, не ударит зренье.Не указывай дланью – у рук опереньяНет; не выпусти мысли: мысль – якорь развитый,С малой лодки опущен в бездонность пучины,Перуном упадает в морскую утробу,Увлекая и лодку в подводные пущи. ПилигримМирза, а я взглянул и – сквозь мира тесниныТам видел… что я видел, скажу – из-за гроба,Ибо нет на то звука в речи у живущих.16. ГОРА КИКИНЕИЗ МирзаВзгляни в пропасть. – Там небо простерлось под нами,Это – море, и мнится: птицы-Рок могучей,Среди волн поражонной молнией летучей,Распустилися перья радуги кругами,Рифом снега над полем голубым – водами,И этот остров, в бездне плавающий, – туча!Пала ноч на полмира с ее персей кручи;На челе ее лента мерцает огнями?Это – молнья! Ни шагу, бездн у ног запоры;На всем скаку должны мы взять пропасть в полете;Я скачу, ты ж с готовым и бичом и шпоройСледи, когда исчезну: и если в пролетеБлеснет перо – то будет мой тюрбан в примете;Если ж нет, – уже людям здесь не ехать в горы.
17. РУИНЫ ЗАМКА В БАЛАКЛАВЕ
Крым! те замки, что пали в руины без лада,Тебя, неблагодарный, украсив, хранили –Торчат с гор черепами гигантов из были,В них гад живет и люди, что подлее гада.Подымемся на башню! гербов ищу ряда.Надпись – не имена ли героя, что былиСтрахом войск и в забвенья дремоте застыли,Точно кокон обвиты листом винограда.Тут Грек в стенах меандры афинские резал,Тут грозил Италиец монголам железом,Творил намаз распевный пришелец из Мекки.Ныне ж коршуны гробы крылом чертят чорным,Так в городе, чумою дотла истребленном,Веют чорные флаги, подняты навеки.
18. АЮДАГ
На высоте Кикинеиз
Люблю, облокотившись на Юдага скалы,Следить, как волны, пенясь и теснясь от бегаВ чорном строю, то рвутся, то сребристей снегаТысячи радуг в неге колышут устало.Разбиваясь на волны вдоль отмели вала,Точно китов армада, залегших край брега,Сушу займут в триумфе и в спешке побегаОтходят, оставляя жемчуг и кораллы.Так, поэт, твое сердце в молодости годы!Часто страсть возбуждает грозы непогоды;Но лиш тронеш ты бардон – она, точно воды,Бежит, уже безвредна, леч в тони забвеньяИ за собой обронит вечные творенья,Их же в лавр сплетут веки – в висков украшенье.
ЯСТРЕБ
Бедный ястреб! сорвала его с неба туча,Бросив чуждой стихией, далекой страною;Вихрями утомленный, пронизан росоюМорской, взъерошил перья на мачте шатучей.Знай же, твоего плена нет у нас на мысли,Будь как в ветвях беспечен средь лесного стана.Кто лишит гостя воли – он гость наш, Джьованна!Пусть лиш бури боится, на море он если.Вспомни мою судьбину, свою вспомни тоже!В море жизни встречала и ты чудищ страсти,И меня вихрь отбросил и било ненастье.Слова утех, надежды лживые почто же?Другим готовиш сети, хоть сама в напасти…. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Примечания Мицкевича
К I-му сонету:
Коралловые мысы миную бурьяна… – На Украине и Побережье называют бурьяном большие кусты зелья, которые в летнюю пору, покрытые цветами, придают приятное разнообразие равнинам.
К V-му:
Дивы ль к небу вздыбили земные просторы… – Дивы, по древней мифологии Персов, недоброжелательные гении, которые некогда господствовали на земле; изгнанные ангелами, живут теперь на краю света за горою Каф. Зарево на вершине! то пожар Царьграда? – Вершина Чатырдага, по закате солнца, благодаря отражающимся лучам, некоторое время кажется как бы объятой пламенем. Или – лиш распростерлась ноч бурным халатом… – Халат (хылат) – почотное одеяние, которым султан жалует высших чиновников государства. То Чатырдаг!– Самая высокая в линии крымских гор на южном побережьи; видна издали за 200 верст, с разных сторон в виде огромной тучи сизого цвета.
К VI-му:
Бахчисарай – В долине, окружонной со всех сторон горами, лежит город Бахчисарай, некогда столица Гиреев, ханов крымских. И пишет Вальтасара знаками: «руины» – «В тот самый час вышли персты руки человеческой, и писали против лампады на извести стены чертога царского, и царь (Вальтасар) видел кисть руки, которая писала». Пророчество Даниила V, 5.
К VII-му:
Разбрелись из джамидов верные в молчаньи – Месджид или джями это обычные мечети. Снаружи по углам святыни возвышаются тонкие, стреляющие в небо башенки, которые зовут минаретами (menar'e). Они в половине своей высоты окружены галереей, шурфэ, с которой муэдзины, или глашатаи созывают народ на молитву. Это зазывание, распеваемое с галерей, зовется изаном. Пять раз в день, в определенные часы, слышится изан со всех минаретов, а чистый и сильный голос муэдзинов приятно звучит в круговоздушии городов мусульманских, в которых, благодаря неупотребительности повозок, особая тишина господствует. (Сенковский, Collectanea, t. II, к. 65–68.) Как воссевшие бесы в диване Эблиса – Эблис, или Иблис, или Гаразель – Люцифер у Магометан. Молния пробудится и скоком Фариса… Фарис – рыцарь у арабов-бедуинов.
К VIII-му:
Гробница Потоцкой – Вблизи дворца ханов высится гробница, во вкусе восточном построенная, с круглым куполом. Есть народное предание в Крыму, что этот памятник был поставлен Керимом Гиреем для пленницы, которую он чрезвычайно любил. Пленница эта, говорят, была полькой из рода Потоцких. Автор учено и отменно написанного Путешествия по Крыму, Муравьев-Апостол, считает, что предание это не имеет основания и гробница скрывает останки какой-то Грузинки. Нам неизвестно, на чем он основывает свое мнение, так как довод, что Татаре в половине осьмнадцатого века так легко уводить пленниц из дома Потоцких не могли, недостаточен. Известны последние возмущения казацкие на Украине, откуда немало людей уведено и продано соседним Татарам. В Польше многочисленны шляхтицкие семьи фамилии Потоцких, и упомянутая наложница необязательно могла принадлежать к могущественному роду владетелей Умани, который татарским набегам или мятежам казацким менее был доступен. Следуя народному преданию о гробнице бахчисарайской, поэт русский Александр Пушкин со свойственным ему талантом написал повесть: Бахчисарайский Фонтан.
К IX-му:
Могилы гарема – В отдохновенном саду, среди стройных тополей и тутовых деревьев стоят гробницы из белого мрамора ханов и султанов, их жoн и родных; в ближайших двух склепах стоят гробы, наваленные в беспорядке: были они некогда богато украшены; ныне торчат лишь голые доски и обрывки савана. Тюрбан хладный белеет над прахом средь сада. – Мусульмане на могилах мужчин и женщин ставят каменные чалмы, иной для обоих полов формы. Имена длань гяура… – Гяур, правильно Кяфир, значит неверный. Так мусульмане называют христиан.