Чтение онлайн

Ваш Л. Гомолицкий.

На бланке Молвы.

23.11.33

Дорогой Довид Миронович,

 недавно послал Вам посылку через редакцию «П<оследних> Н<овостей>». Теперь пробую писать на Ваш домашний адрес. Там – в посылке: письмо, анкета Союза Писателей в Польше и мой сборник «Дом». Сейчас пишу Вам по соглашению с Евгенией Семеновной [237] . Вместе с письмом этим посылаем Вам газеты, в которых красным карандашом отмечены статьи о том, что нас сейчас волнует в Варшаве [238] . Мы обращаемся к Вам и ряду других молодых писателей эмигрантов, причисляемых Д.В. Философовым к «молодой отрасли», с просьбой прислать нам автобиографические очерки. Вы сами понимаете, как должны быть ценны и интересны такие очерки для всей эмиграции. Очерки эти будут печататься, по мере получения их, в газете, а если почему-либо авторам их окажется невозможно [239]  фигурировать в «Молве» – будут использованы как материал, ни к чему их не обязывающий. Чем очерки эти будут пространнее и художественнее изложены, тем, конечно, они будут интереснее и важнее для общего дела. Собственно, это первая попытка подвести итоги молодой зарубежной литературы. И думается, что молодые авторы откликнутся на нашу просьбу. Посылаем мы не всем, а только: Вам, Терапиано, Смоленскому, Поплавскому, Варшавскому, Газданову, Фельзену, Городецкой и Мандельштаму. Выбор был сделан Евг. Сем. и не потому, чтобы этим лицам сделать предпочтение перед другими, а потому, что с ними установилась у Евг. Сем. личная связь, а делаем мы это не официально, а в личном порядке. Вас же просим не только самому откликнуться на нашу просьбу, но и привлечь других (кого Вы считаете достойным) к нашему делу.

–––––

 У меня лично плохо. Но не стоит обо мне. Не удивляйтесь, что Ева ничего не приписывает вам – она ищет комнату, так как квартирная хозяйка гонит нас. Найти комнату в Варшаве... Думаю, что в Париже не легче... доходишь до отчаянья и чувствуешь себя бездомным [240] . Ева простудилась, измучилась и пока ничего. Я же непосильно много работаю, работой не своей – сижу над цифрами в администрации, над переводом хроники. Так уходит время.

 А что у Вас, Довид Миронович?

 Пишите.

Ваш

Л. Гомолицкий.

Собрание Владимира Хазана (Иерусалим).

23.11.33.

 Дорогой Константин Александрович,

до сих пор не собрался написать Вам, а теперь вот собрался, но не из личных побуждений. Думаю, что не попеняете на меня за это. Занят я очень, работы больше, чем сил.

 Вместе с письмом посылаю Вам номера газеты, где отчеркнуты красным карандашом статьи для Вашего внимания [241] . Из содержания этих статей Вы узнаете, в чем дело. Мы (собственно, по моей инициативе, но я по соглашению с Е.С. Вебер-Хирьяковой) [242] обращаемся с просьбой ко всем молодым эмигрантским писателям дать о себе подробные, по возможности художественно изложенные автобиографические очерки. Вы понимаете сами, какое серьезное значение может это иметь для эмиграции. Собственно, это первая попытка подвести итоги молодой зарубежной литературы. В дело это мы хотим вовлечь всех, кого Д.В. Философов поместил в «молодую поросль». Думаю, что Вы не откажете в нашей просьбе. Если Вам по каким-либо причинам нежелательно фигурировать в «Молве», присланный Вами очерк будет использован как материал, ни к чему Вас не обязывающий.

 Простите за деловой тон письма. Пишу наспех в Редакции.

 Пишите, не беря примера с меня.

Ваш Л. Гомолицкий.

4.XII.33

 Большое спасибо, дорогой Константин Александрович, за присланный материал. Воспользуюсь Вашим разрешением – составлю и него один цельный очерк. Лучше всего для этого подходит заметка из «Проекта» № 4, 31 г. [243]  Здесь слышен Ваш голос. Позволю себе только вычеркнуть несколько фраз, прямо к Вашей биографии не относящихся. Может быть, Вы разрешите также, печатая эту заметку, не ссылаться на чешский журнал – так, как бы Вы ее написали специально для «Молвы». К ней я прибавлю уже в «примечании от редакции» ряд фактических данных о Вашей работе политической и литературной, взятых из других присланных Вами статей. Жду ответа – согласны ли Вы на мою обработку присланного Вами материала [244] .

 Что касается «Информационнной газеты», то принципиально «Молва» не имеет ничего против Вашего предложения. М<ожет> б<ыть>, «И<нформационная> г<азета>» пришлет несколько своих последних номеров для ознакомления с нею в «Молву» [245] .

 Список Ваш писателей передал Е.С. Вебер-Хирьяковой для Д.В. Философова. Кое-кто из указанных Вами уже вошол в дополненный список [246] .

 Хочу еще спросить у Вас, Константин Александрович, какие у Вас связи в чешских изданиях? Хотел бы предложить для них ряд своих статей о молодых эмигрантских писателях и поэтах. Может быть, это заинтересовало бы их. Но чешского я не знаю. Как это сделать?

 Простите за краткое, беглое письмо. Но я пришел домой после утомительного дня работы в редакции. Чувствую себя плохо – кажется, простудился. Жена уговаривает лечь. И я послушаюсь ее – не могу больше удержаться на ногах.

 Жду Вашего ответа.

 Книжка об искусстве, которую я получил через Вас, очень заинтересовала меня. Я вполне согласен с ее авторами. Хотел написать о ней – но всё некогда [247] . Ежедневная работа, нервная жизнь – неверная и шаткая – убивают. Работой я перегружен так, что личной жизнью не живу совсем. Некогда даже писать свое.

Ваш

Л. Гомолицкий.

9.XII.33

Дорогой Константин Александрович,

 о Федорове я предполагал дать к будущему воскресенью небольшую статейку биографического характера [248] . Было бы хорошо, если бы Вы прислали статью о его философии, но только по возможности популярную и краткую. Если пришлете, присылайте как можно скорее, чтобы нам получить самое позднее в четверг на буд<ущей> неделе.

Ваш

Л. Гомолицкий.

Открытка.

14/ XII.1933

[Глубоко]уважаемый

собрат,

 на днях варшавская литературная газета «Вядомости Литерацке» выпустила щедро орошенный советскими объявлениями номер, в котором ряд советских писателей с К. Радеком во главе, восхваляя «советские достижения» и советскую свободу печати, старается доказать полное ничтожество русской эмигрантской литературы.

 Так как до сих пор к «Вядомостям Литерацким» прислушивались с вниманием широкие круги польского общества и статьи этой газеты находили отголосок в иностранной печати, то мы считаем, что оставлять это позорное явление без ответа и надлежащего освещения невозможно. Поэтому мы обращаемся к наиболее выдающимся русским эмигрантским писателям с покорнейшей просьбой сообщить нам, по возможности безотлагательно, хотя бы краткие сведения о их литературной деятельности за рубежом. Между прочим нам хотелось бы получить ответы на следующие вопросы:

 1) что Вами написано за время Вашего пребывания вне сов<ет­ской> России;

 2) что напечатано в периодических заграничных изданиях;

 3) что выпущено отдельными изданиями;

 4) что переведено на иностранные языки и на какие именно;

 5) какой литературной работой Вы заняты в настоящее время.

 Может быть, Вы не откажете также прислать нам краткий очерк о своей жизни в эмиграции [249] . Все эти сведения нужны нам для того, чтобы дать возможно более полную картину жизни и работы русских эмигрантских писателей в ответ на распространяемую клевету.

Председатель Союза А. Хирьяков.

Секретарь Л. Гомолицкий.

Все письма к А.М. Ремизову находятся в собрании: Amherst Center for Russian Culture. Машинопись, на бланке Союза Русских Писателей и Журналистов в Польше.

15.XII.33

Дорогой Константин Александрович,

 Как жаль, что Вы не могли написать статью о Федорове специально для «Молвы», потому что та, которую мы получили, и велика (не по нашим размерам), и трудна для нашего читателя. Газета отметила годовщину, поместив мою статью, но хотелось бы видеть рядом и Вашу. Чтобы покончить с вопросом о статье – возвращаю ее Вам, м<ожет> б<ыть>, Вы используете ее в другом месте.