Чтение онлайн

Л.Г.

<приписка В.В. Бранда:> Дорогой Альфред Людвигович, хотел написать Вам длинное письмо, но не успел. Шлю привет Вам и всей Вашей семье. Ваш В. Бранд.

На бланке: Варшавский Пушкинский комитет. Warszawa, Chocimska 35, m. 14.

16.III.1937 г.

Дорогой Альфред Людвигович,

 я всё болею. Письмо Ваше получилось без меня, и Вл. Вл. [446] , видя, что в нем есть статья, вскрыл его и взял статью (у нас так уговорено). Она должна пойти в этом номере, как Вы того хотели. Статья Адамовича меня возмутила. Вашей я не читал еще, т<ак> к<ак> она уже отправлена в типографию в набор [447] . Я всё собирался Вам написать, но вот болею (застудил грипп, выходил на работу, когда надо было лежать, теперь всяческие неприятные осложнения). Прислал ли Вам Клингер свою книжечку? [448]  Как она Вам нравится? Я так же выпустил свою оду. Интересно услышать Ваше мнение о внешнем виде изданий [449] . Очень хочу, чтобы так же издал маленький сборник Иваск. Что слышно со сборником «Скита»? Почему задерживается его выход? Я думаю, это ничего, что в сборник войдет последняя глава моей оды [450] , которая теперь вышла отдельным изданием [451] . Ведь одно другому не мешает. Мне хотелось бы, чтобы в сборник Скита вошел именно этот отрывок; с другой же стороны, представился случай – такой сумасшедше редкий – издать оду. В крайнем случае, если бы Вы это сочли неудобным, можно выбрать из новой поэмы «Сотом вечности» или из новых стихов, которые тут прилагаю.

 Жена передает Вам поклон.

Сердечно Ваш

Л. Гомолицкий.

 С газетой РОМ'а у меня романа не получилось – хозяева ее считают, что «литература вообще не нужна»; стихи же – даже Гронского – «не понимают» (!). Увы! – таково молодое поколение [452] .

На бланке Варшавского Пушкинского Комитета.

26.4.37

Дорогие Собратья,

 я получил вашу любезную открытку и шлю в ответ свою поэму «Сотом вечности» и стихи Г. Клингера для «Земли Колумба» [453] . Сейчас я редактирую антологию русской поэзии в Польше. После выхода ее – пошлю вам. Из этой книжки вы познакомитесь со всеми, кто здесь пишет стихи. Правда, многие представлены там будут единственным «возможным» для печати стихотворением. В Польше живет А. Кондратьев, б<ывший> сотрудник «Весов» и соратник Брюсова (A. Kondratiew, R'owne Wol., Cukrownia Babino Tomachowska), и много любителей поэзии, пишущих, но как, впрочем, часто и настоящие поэты, не умеющих разобраться в своих писаниях, что тут у них хорошо и что плохо. Я был бы вам очень благодарен, если бы вы могли, использовав набор для журнала, сделать отдельные оттиски моей поэмы в виде брошюрки со своею издательскою маркой, – хотя бы в 50-ти экземплярах.

Искренне желающий вам успеха

Л. Гомолицкий.

University of California Libraries. Bancroft Library. Berkeley. Архив П.П. Балакшина.

Петр Петрович Балакшин (1898-1990) – писатель и журналист, издатель Калифорнииского альманаха (1934) и Земли Колумба (1936), исследователь русской эмиграции в Китае, автор двухтомного труда Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение Белой эмиграции на Дальнем Востоке (Сан-Франциско: Сириус, 1958-1959).

Христос Воскресе! 9 мая 37

Дорогой Альфред Людвигович,

 Бога ради не подумайте, что я придаю значение истории со сборником. Ведь это право «Скита» выдержать сборник в духе семейном [454] . Писал же я больше для точности. Вы знаете, что никакими ложными самолюбиями я не страдаю. При случае скажите это Чегринцевой – боюсь, что она неправильно меня поняла. Последние годы Скит выработал свою форму – общую –, но никакого внутреннего оправдания у нее не было. Куда значительнее было его начало (увы, забытое) со стихами Лебедева и Эйснера (впрочем, не уверен, были ли они тогда в Ските) [455] . «Течение всеэмигрантское» создать необходимо (чувствую и сам, как было бы оно мне, в частности, полезно) и думаю, что и орган при желании всё же удалось бы иметь. Надо только прямо начать с дела – собирания материала. У нас же обычно говорится и говорится, а когда я предложил Иваску и Гершельману издать сообща сборник и возможность на то определилась, – ничего от них не сумел добиться – просто замолчали на некоторое время, а потом с полным правом забыли. Чувствую бессилие свое сбить такое дело. Уповаю на Вас, – вы могли бы списаться, собрать сотрудников, а я приму черную работу на себя.* Ведь не альманахи же объема Чисел издавать, может быть и бедное – я даже предпочитаю бедное, так больше правды, больше соответствия теме. Даже невозможно – «на бумаге альфа» [456] . Вы ничего не пишете, понравились ли Вам стихи Клингера. На прошлой неделе я гостил с женой у них в Познани и приглядывался к нему ближе. Он очень умный и начитанный не по летам мальчик. «О Фаусте» [457]  прочел в тот же день, когда получил – в Лазенках (первый и единственный раз в этом году удосужился посидеть в Лазенках). Хочу написать, но теперь я на гонорарах и меня особенно сокращают – не знаю, когда удастся протиснуться [458] . О Замятине пойдет теперь, после перерыва [459] . Ремизов писал, интересовался, будет ли у нас о З<амятине>, и просил прислать номер, если будет. Если найдете время, напишите. Буду с нетерпением ждать. Жена передает Вам привет и благодарность за постоянную о нас заботу и память. Ваш Л. Гомолицкий.

За Чегринцеву теперь уплочено по 1 июня.

_______

*А то ведь можно и так – начать с переписки «из двух углов» – и «письмами» этими проникать в доступные нам газеты и журналы. Т.е. развить идею моей «Свящ<енной> Лиры», которая ждет поддержки.

Варшава, 9 июня 1937.

Дорогой Альфред Людвигович,

 получил Ваше письмо и передал статью и заметки Бранду. Пойдет, наверно, в следующем номере [460] . О Ладинском и я хочу написать, но о всех трех его книжках – О Ладинском – «в целом» [461] . Интересно, – ведь он ровесник Есенина. Только подумать, какая пропасть легла меж нашим и тем временем. Есенин сошел со сцены давно, вошел в историю, а Ладинский всё еще начинает. Писать начал в ином веке. Много у него декоративно-гумилевского; искупает – история: много ее в стихах Ладинского... Впрочем, раньше я хочу написать статью о Пастернаке [462] . Сам по себе Ладинский – как человек – мил, душевен, но проходит мимо, ничего от себя не оставляя. Андреева буду ждать [463] , но только бы он появился в день, когда я свободен – понедельник или среду, а то мы с ним не свидимся. Еще можно в пятницу, но для этого я должен заранее знать, где и в котором часу. В остальные дни меня можно застать только дома (Leszno 48/18) после 8 ч. вечера. Я теперь подрабатываю случайной поденной работой и в редакции бываю лишь два дня в неделю. Клингер недавно у меня гостил. Житейски он совсем еще ребенок. Но начитан и одарен. Если собираетесь о нас написать, то подождите лучше выхода третьего выпуска «Свящ<енной> Лиры»: А. Кондратьев «Вертоград небесный», кот<орый> выйдет еще в этом году. Есть у меня великий соблазн издать так же брошюркой «С<вященной> Л<иры>» выдержки из Ваших писем о литературе – касающееся лит<ерату>ры эмигрантской. Не знаю только, как Вы посмотрите на это?

 Жена просит передать Вам поклон.

Искренне Ваш Л. Гомолицкий.

 Помните, в Варшаве в Таверне Поэтов был Сергей Жарин. Кто он? откуда? и что Вы думаете о его стихах? [464]

 И еще – у Вас есть тетрадь стихов Иваска. Вы писали когда-то, что он Вам прислал стихи. Если она еще у Вас, не составило бы для Вас трудности прислать мне ее на время. Просмотрев, я отошлю в сохранности обратно Вам.

 Поклон Эмилии Кирилловне и всем скитникам, которые знают меня.

Л.Г.

На бланке Меча.

2 авг<уста> 37

Дорогой Альфред Людвигович,

 я отсутствовал десять дней – был на Волыни у родителей и Кондратьева [465]  и лишь теперь, вернувшись, нашел Ваше письмо. Статьи из него без меня были вынуты Вл. Вл.-м (он всегда это делает в мое отсутствие, зная, что в Вашем письме может быть материал), но поместить статью о Х<одасевиче> ему пока что-то помешало (пойдет в номере от 7-го) [466] ; а о Еленеве пошла лишь во вчерашнем Мече [467] . Теперь получена и Ваша открытка. Ладинскому сейчас отправил номер [468]  (хотя его теперь в Париже, наверно, нет), а Х<одасеви>чу прослежу, чтобы послали. Все полученные Вами гонорары внес в Ваш личный счет.

 Спасибо Вам, что ободряете меня – всегда это делаете, когда появляются мои писания о скитниках. Не знаю, так ли хорошо сделал, что напечатал эту похоронную статью [469] . Всегдашнее мое оправдание, – что пишу всегда искренне, иногда и сгоряча. Очень понравилась мне Ваша пародия на «Может быть». О Ладинском –: да, он вообще какой-то равнодушный, точно жизнь его прибила навсегда. Но он очень мил и обходителен. Работать же с ним невозможно. Стихи свои в последнем сборнике он испортил – посокращал и изменил (слишком залежались) –: одним словом, перемудрил; и цельности всё равно не получилось. Когда он был в Варшаве в 35 г., у него был с собою в рукописи готовый сборничек – гораздо цельнее и интереснее. Теперь он замышляет полуэкзотические свои стихи о пароходах, поездах со «счастливыми машинистами», о кругосветных путешествиях – собрать в сборник «Пять чувств». Боюсь, что он всё больше отклоняется от настоящего пути. А ведь первые два сборника были весьма знаменательны.