Чтение онлайн

Qui Christum noscit, nihil est, si cetera nescit.

Qui Christum nescit, nihil est, si cetera noscit [1081] .

О сем нам нелепо ли есть похвалиться? Ей, не безумно. Omnes in se ipsis mortem vident. Nos autem — x-qv avaaxaatv [1082] . Ибо и мы воистину воскресли и живы. Аминь! Обрадовало душу мою любезное письмо твое, дышащее любовью и миром Христовым. Сей есть союз совершенства.

Старость моя обленилась посетить вас. После приду, если господь благоволит. Не печпся о «Разговоре Марке». Он всегда ваш и возвратится в твою книгохранку.

«Лотову жену» хочется докончить. Однако принесу с собою, да написанное выпишете. Что бо мне любезнее на небесах или на земле, только поучаться святыне. В сей единой да живу и умираю! Помалу–малу отходим от тлени плотской, которая есть всеблаженная и вседневная смерть, и приближаемся к господу, который есть святыня, кефа и воскресение наше. Что же есть блаженнее жизни нашей? На ней же сбывается оное: «Превращу трудное для них в гладкое…» «Окрылатеют, как орлы, потекут и не утрудятся…» Гляди диатрибу мою, друг! Д'. атрфт| по–эллински нарицается то, чем кто главно жизнь свою забавляет. Вот диатриба Давидова: «Поглумлюся в заповедях твоих…» Вот Павлова: «Мне бо что жить: Христос…» Вот Луки и Клеопы: «Как говорят, он был жив?..» О воскресение! О оное воскресение, миру не веруемое! Сколь услаждаешь сердце мое! Блажен узревший с наперсником красоту твою! Поедающий тебя еще взалчет… Сне глаголю того ради, что, доканчивая «Жену Лотову», наслаждаться должен нового вина с новым моим Лотом — Христом Иисусом, имея обручение с ним в вере божпей.

Христос воскресе! Друг Наеман! Да вкусишь и ты сота воскресения и все ангелы его! Все! Жихорайский с Бабаевским и с Воскресенским со всем клиром своим. Желаю, любезный друг Яков!

Тебе и всем твоим брат и друг Григорий Сковорода

Господину моему

иерею Якову Правицкому в Бабаях

Из Гуспнкп, 1787 года, января 18–го дня

Вселюбезный отец, друг и брат во Христе, Яков!

Радуйся, дерзай и возмогай во господе нашем!

Ни старческая леность, ни мрак, ни холод зимний, ни неисправное перо с чернилом не могли меня удержать, чтоб не ублажить gratulor, saluto, graece — цахар^ю [1083] тебя в новый сей год! Радуйся в Новый год! Да радуется и весь дом твой, и все, что твое! Да радуется и Евстафий, Иоанн с Наеманом! Да возвеселятся Бабаи со всеми своими отраслями, селами! Да возрадуются и горы ваши, и реки да восплещут руками! Да обновляется и вся тварь, окружающая вас! Молюся, когда же будут сии! Тогда, когда ублажит господь благословением своим Сиона. Как? Тогда, когда в человеках будет благоволение и посреди пас. А что лп есть благая воля? Вот что: «Дух прав обновил в утробе моей». Если кто не имеет нового сердца, тому весь мир есть ветхая ветошь. Если чья душа тужит, тому весь мир плачет. Если чье сердце мучится и страждет, тому весь год без праздника. Если чей дух отчаянием оледенел, тому весь год без весны. Если чей смысл мертвый, тому весь век без жизни.

О любезный мой друг Яков! Изблюем ветхий квас мирской. Найдем новое сердце. Облечемся в одежду новой нетленной надежды в утробу братолюбия. Тогда нам вся тварь просветится, весь мир взыграет и восскачет. Будет нам всяк день велик день, не зайдет солнце нам, и луна не оскудеет нам. Мы же наречемся язык святой, люди обновления. Благое сердце, любовь, бог, правды солнце, всю тварь весноновотворящее, есть то же.

Ваш искренний любитель, почитатель, брат и нижайший слуга Григорий Сковорода

Прости, любезный, что солгал я прислать вам «Жену Лотову». Весною хочу вас посетить, если богу угодно, и привезу. Если же, — дайте знать, — тотчас перешлю. В зимних трясках может она потеряться, тем не даю через Григория Юрьевича. Не печальтесь. Она всегда у вас. Другое то, что весною в пустыне можно подумать об окончании ее, а зима безгодная. Я и сие с нуждою пишу. Михайло мой доселе молчит. Нимало не удивляюсь. Блаженны мы, Израиль, ибо бог нам дал по уши покоя и времени.

Deus nobis haec otia fecit. Turn demum praetium tem- poris cognoscitur, cum id amissum est [1084] .

Пришли, друг, барыльце пива бабайского, и то, если не трудно. Я всем доволен, слава богу!

Господину и отцу моему иерею Якову Правицкому в Бабаях

Из Гуспнки, 1787 года, марта 6–го дня

Любезный во Христе отец, и брат, и друг Яков!

Веселися во господе!

Пришлите мне «Симфонию: «Аще не увеси самую тебя…»» [1085] . Переписав, опять отошлю к вам. Посылаю к вам «Жену Лотову». Побеседуйте во Христе с нею. Она чистая чистым, и сей кумир есть плодоносный верным божиим. Па ней-то исполняется из камня воздвигнуть детей Аврааму… Она не доведена до конца. Но кто дождется конца в вечнотекущем источнике? А что я сказал, обещая окончание, сие касается книжечки, начатой мною; не «Жены». Сия книжечка учит, как читать подобает священное письмо. Если одно слово божие уразумеется, тогда весь храм Соломонов есть светел. В пример сему взял я сие: «Поминайте жену Лотову». И, толкуя сие слово, возмутил всю Священного писания купель. Да уразумеют спящие на Библии или с Павлом сказать: почивающие на законе, ибо не многочтение делает нас мудрыми, но многожвание принудило сказать сие: «Как сей знать, книги не учился?» И да познают: как один день в тысяче, и, вопреки, тысяча слов божиих в одном слове скрывается. Ныне же с женою кровоточивою многое жерут для единой дизентерии; и нет человека, могущего приложить им вкус плюновения, жвания и преломления оного: «Зубы его паче молока». «Познается ими в преломлении…» Все дает вкус свой: и звезды в сокровищах своих блеснут, если мы из числа оных: «Израиль толок манну в ступах».

Во блаженное число сих людей да впишет Христос всех нас! Желаю, Ваш всеискренний брат и нижайший слуга

Григорий Сковорода

Postea scripsi [1086] . Да наречется же сия книжечка «Женою Лотовою»! Предисловием же да будет сие мое к тебе письмо, о возлюбленный друг! Тебе сию невесту, безневестную и чистую голубицу, в дар привожу первому и тебя обручаю именем господа нашего Иисуса Христа.

Прочее, при переписке повелевай наблюдать орфографию. Паче же все ее листы хранить от нечистоты. Целуй любезного Наемана Петровича [1087] и всю нашу братию. Мир во днях наших! Аминь!

Господину моему иерею Якову Правицкому в Бабаях

[Из с. Гусинки, 1787 г.] Марта 21

Отец, и брат, и друг!

Вот так на сем свете жив будь, весел будь, а про себя богу молись, еще ж и правду кое–когда треба сказать: хм! хм!

Молюсь. Помилуй меня, господи! Подай мне в сердце братолюбие! Да не быть мне как разъяренный тур, да быть мне как овца безбронная.

Молитва и терпение, терпение да молитва — сия суть мне граница, и щит, и мощь, и надежда, и утешение, и покой. Мне? Нет. Не только мне, всем.

Не пишу более: сердце болит. Иван Максимович доскажет Вам, чего не пишу.

Ваш сын, и брат, и друг Григорий Сковорода

[В с. Бабап] Из Гусинки, 7 октября 1787

Любезный отец, и друг, и брат Яков!

Радуйся со всею нашею братиею!

Всепокорно благодарю за вино. Мы с братом Василием сразу открыли и, желая Вам и всему Вашему дому с любезною Христиною здравия, потянули в собственное наше здравие хорошо–хорошо. Еще ожидаю из Харькова… Чудно мне! Вы, снится мне, переписали «Михайлову борьбу» [1089] и опять требуете? Однако посылаю. Да обретете, чего ваша перепись не образует. Не медлите же много. Однако через неверные руки — не! не! не!..

^Считаю, будет лучше, если она погибнет у вас, чем ходить ей по нечестивым рукам.

Теперь я готов и родить на свет нечто хоть и не большое, но благочестивое, предназначенное для кого-то из друзей.

Потому я пишу немногословно, имея в виду благовременно произвести на свет, пока есть время. Ибо близка, даже стоит у дверей, враждебная музам зима. Тогда уже нужно будет не писать, а греть руки. Далее, в отношении того, что я готов сотворить и что близкое к рождению, об этом ты уже знаешь.

Будь здоров.

Твой слуга и брат

Сыр нашего Михаила где-то застрял. Очкц мне мало подходят, я подарил их Иосифу. Он обещает в обоих письмах большую и прямую флейту. Когда будет, мне неизвестно. О, если бы, кроме всего прочего, он сам вернулся к нам. Легкий путь в Аверн [1090] . О несчастный человек! Потерял единого семилетнего сына. Он умер в великую пятницу. Вот, как мир, сначала утешит, а потом наконец мучит и терзает, как тигр. Мирской путь…^/ мнится человеку благим быть. Конец же его есть ад. О блаженны люди, для которых господь — бог их! Сип наживутся у батька. Аминь!