Чтение онлайн

А ту, что я вчера не был, как обещал, хотя п условно, как будто я наперед знал, когда давал обещание. Ибо я был у священника Григория (Доментеевского) [942] , человека, ко мне весьма расположенного, характер которого я очень люблю, не говоря уже о его дарованиях и образованности. Следовательно, то, о чем мы вчера имели в виду говорить лицом к лицу, придется заменить другими темами, чтобы некоторым образом компенсировать эту aTCpoaTftopiav [943] и бодрым, веселым посещением возместить и покрыть то, что я не пришел. Далее, что касается того, чтобы поговорить секретно с нашим Николаем о вашей ссоре, то подожди немного. Обещаю вас помирить. Что сладостнее любви и согласия? Я знаю твой очень простой и безобидный характер, однако ошибки друзей мы должны искусно исправлять или переносить, если они не серьезны.

Твой Григорий Саввич

55

[Сентябрь — октябрь 1763 г.]

Здравствуй, воспитанник божественных муз, Михаил дражайший!

Счастлив тот, кто бежит от дел, Как древние христиане!

Кто свое сердце совершенствует добродетелями И очищает чтением священных книг! Горькая забота такое сердце не влечет, И никакой страх его не тревожит. Крепкими зубами его не снедает черная зависть [944] И не поедает [945] скверная похоть. Приятное время дарит нам покой В мире с небесными…

Но достаточно! Вернувшись из школы, я твердо решил с тобой основательно поговорить о подонках черни, сразу написал эти стихи, заглядывая в экземпляр нашего Флакка [946] . Что поделаешь? Такой я человек: нет мне ничего приятнее, чем эти пустяки. И если я сталкиваюсь с человеком, увлекающимся теми же пустяками, я еле- еле не касаюсь головою звезд. Понимаешь ли, куда клонят эти напыщенные речи, как он же говорит.

Скажу тебе: я намекаю на тебя, ибо я люблю тебя, а ты наравне со мною большой охотник к этим пустякам. Ибо моряк, как говорят, хорош для моряка, осел для осла, а свинья для свиньи.

Будь здоров, мой дражайший любитель муз!

Твой сопитомец муз Григорий Саввич

Вчера я встретил нашего Николая [947] , и мы зашли в мой музей, если я не ошибаюсь, в первом часу ночи. Отбросив все околичности, я говорю: «Почему ты сердишься на нашего Михаила? Или почему ты мне не сообщил, если он сделал такое, что даст тебе справедливое основание для неудовольствия?» Он отрицал, что был на тебя сердит, хотя и имел для этого справедливое основание; он был сердит, но перестал сердиться. Спрашиваю, что же он такое сделал? Во–первых, сказал он, ты когда-то ему несколько раз писал в ответ на его письма надменно и дерзко, отвергая его дружбу и заявляя, что ты не желаешь иметь таких друзей и чтобы он искал друзей среди себе подобных, ибо ты боялся, что такие друзья вовлекут тебя в опасную компанию, результатом чего будет дурное поведение. Затем он рассказал, что ты избегал разговоров с ним, хотя он сам и желал бы поболтать с тобою. Словом, он не очень домогается твоей дружбы, раз ты в ней отказываешь. Он сказал о тебе почти все то, что ты сказал о нем третьего дня. Я ему по поводу этого говорю: «Как бы то ни было, ты, товарищ, перестань сердиться». Он поклялся, что никакой обиды на тебя не имеет. Так мы и разошлись. Я выразил догадку, Михаил, что он тебя заподозрил в том, будто ты в разговорах со мною плохо о нем отзывался. Он в этом признался. Комическое заблуждение! Мой Михаил, оставь всэ это! Что касается меня, то я признаю тебя ни в чем не виноватым; тем не менее мы часто неблагоразумно грешим в отношении друзей. Все это пустяки. Будь здоров!

[Ссптябрь — октябрь 1763 г.]

Xatpe, epaafiie jj. ou tstti?, xai cptXxats (xupjit,;!

Mt/a-rjX cptXojiooas! [948]

Говорят, что кузнечики питаются росой [949] . Поэтому очень уместно человека, преданного музам, назвать кузнечиком, так как святилищем муз называется то гора opoacfopo? [950] , то чистейший источник. Более того, и в наших священных книгах часто упоминается роса, например //роса аермонская// и проч., и очень часто говорится о дожде и источниках, как, например: «Сошел как дождь на руно»…// и //«ополчилися сыновья израильские при 12 источниках»,/. Это есть та роса и вода, которая наполняет и восстанавливает жаждущие души. Когда любимейший ученик Христа Иоанн упоминает об этих водах в Евангелии, он прибавляет следующее: //«Сие же сказал о духе»// и проч. Подобно тому как роса, ио- греческп брозо<;, падающая сверху, совершенно не содержит в себе ныли, а есть как бы беспримесная и чистейшая слеза спокойного воздуха, так и учение И. Христа совершенно непричастно к земле и все в своем полном составе духовно, дух же вполне acwjia-co? [951] , не материален и поэтому совершенно тайно скрывается в недоступных областях, как вода в жилах земли, избегая непосвященных глаз, пока не вырвется в виде ключа или каскада из расселины скалы. Но, увы! Как мало кузнечиков, хотя всюду полно ослов, которые любят мутную воду и не пьют, как говорит твой Аристотель, прежде чем не замутят воду. А сколько свиных стад, которые по природе своей ненавидят источники, ищут xoivov [952] и грязь, любят низкие и болотистые места, тогда как олени бегут к источникам… Чрезвычайно соответствует также имя муравья человеку, стремящемуся к истинной мудрости, пметь ли в виду наших муравьев, таскающих пшеничные зерна, или известных золотоносных муравьев Северной Индии, названных так потому, что они таскали золото из горных пещер [953] . Имея их в виду, божественный Василий у нашего Эразма так говорит своим внукам: «Делать то, что не вызывается необходимостью, будет ли то лидийская глыба [954] или дело золотоносных муравьев, тем более не следует, чем менее это нужно». Ты слышишь из Священного писания, как Иисус перемалывает то ячменные, то пшеничные хлебы — один раз для народа, другой раз для учеников. Ты слышишь, как мудрость называется то жемчужиной, то золотом. Она, как пшеничное зерно пз колоса, вымолачивается волами, какой был Лука [955] . Опять, как золото, скрывает ее бог в глубочайших тайниках земли, дабы не попирали ее свиньи; своим же повелевает исследовать. Такие и столь великие твои дарования да возведет Христос с течением времени на более высокую ступень к своей славе, недоступной свинским душам. Будь здоров, дражайший товарищ!

Твой Григорий Саввич

[Сентябрь — октябрь 1763 г.]

Здравствуй, мой дражайший cptXoypicxe [956] Михаил сладчайший!

Если твой дух творит божественное, создает

достойное себя;

Он не может проводить свое время прекраснее.

Он не действует неуверенно, но уверенным оком

видит,

Как пустая толпа чтит жалкое чрево.

Чаще поступай так: что святее такого Театру [957] .

Так живут вышние, так поступает всякий оосро; [958] .

Чаще поднимайся на дозорную башню, откуда видно,

Что в мире творят человеческие подонки.

О, как я доволен, что в юности способен ты на это;

Останусь доволен, когда достигнешь зрелых лет!

Прими те слова, какими всегда оканчивается письмо: желаю тебе здоровья, чего не лишен тот, кто тебе посылает это письмо.

Будь здоров!

Твой Григорий Саввич

[28 (29?) октября 1763 г.1 Дражайший Михаил!

Едва кончилась вечерняя молитва, как я был вызван и сделался свидетелем зрелища — и зрелища печального, хоть смешного и постыдного. Откуда, скажешь, у тебя полупилось смешное, когда был общин плач? Разве это не странно? Замолчи, дражайший, и немного меня по^ слушай. Я не свирепее Циклопа [959] . Напротив, сознаю, что мне присуща некая особая гуманность и ttv <pt). av&- pamav [960] , но, поверь, мне было совестно видеть, как некоторые почти по–женски вопили. Если бы, господи прости, при самой гибели Трои [961] я увидел, что люди в такой степени предаются женскому плачу, я бы, несомненно, подумал, что у них недостаточно мужества. Поэтому я убежал из храма, будучи не в состоянии вынести такой позор, видя громко плачущими тех, которым бы следовало других удерживать от плача. Где благочестие? Где прежняя мудрость? Такими слезами оплакивать телесную смерть, которой вовсе не следует избегать и которую всякий, у кого есть хоть немного здравого смысла, должен признать единственным и надежнейшим выходом из всех опасностей и бед? Откуда у них такое мнение? Ты скажешь — из Священного писания. Но где такое место? Что смерть духовная есть несчастие, это можно видеть более чем достаточно из Священного писания, но, что телесную смерть следует оплакивать, я не помню, чтобы когда-либо об этом читал в Священном писании, а равно и в книгах философов. Если бы ты сам присутствовал, то, конечно, не удержался бы от слез. Но это ты сделал бы под влиянием примера других, а не из соображений существа дела. Так юношество всегда у нас портится примерами исключительно неразумных мужей и старцев. О времена! О нравы! Игумен умер, народ суетится, плача; я смеюсь и вместе с тем плачу в душе. Смеюсь над человеческой глупостью, ее же оплакиваю. Будь здоров, мой дражайший, и, насколько можешь, старайся удаляться от страшно развращенной толпы [962] .

Твой соученик Григорий Сковорода

59

Дражайший мой юноша Михаил, е5 тгратте! [963]

Начальник стражи ближе всех к царю и первый

зрит лицо царя.

Так и твой вождь князь Михаил ближе всех к тому,

Кто есть бог Иакова,

Он стоит около него и созерцает его лицо.

Но кто же еще видит божественный лик?

Услышь, что говорит возлюбленный ученик Христа! Has 6 ajiapxavcov оо [Цтсоте copaxsv Auxoo, оо5' ifvuo aoiov… [964]

Чем больше, убегая от земли, ты избегаешь грехов, Тем ближе ты сможешь наслаждаться ликом божества. Та; |xev piottxis e; u) Ix^aXXe (jLspi|xva;. «Afiov ват' ovtu><; f^Tav о xaxacppov&v [965] . Да здравствует новая добродетель божия! Так

устремимся к звездам. Что тебе до земли? У нее нет ничего хорошего. Отвергнув заботы — увлечения пустой толпы, Ты, Михаил, — истинный соперник ангелов, Но, Михаил, жаждешь ли ты наивысших даров

божиих?

Поэтому, чтобы ты мог беспредельно презирать

толпу,

«Ахоое та атсо xapSta; [966] .

Но прими, как говорят, это не краями губ. Ангел пребывает в теле, однако — дух, В теле скрывается Христос, но он бог. Презирай наслаждения и будешь великим

Аполлоном;

Даже более того — будешь этим главным отрагг^о*; [967] ; Но верь, хотя и не понимаешь: или после назовешь

меня

Лжецом, или я стану для тебя великим Аполлоном. Будь здоров, дорогой, и ангельский день проведи