Чтение онлайн

Из Гусинской Скрыннпцкой пустыни, 1788 года, августа 4–го

Возлюбленный в духе святом друг Яков!

Дерзай во господе!

Если уже встала из ложа любезная наша Христина, радуюсь всех нас ради. Если же воскрылилась в мир первородный, отнюдь же придет в нижний, радуюсь ее ради: нас же ради возмущаюсь, ибо оставляет нас в сей плачевной юдоли.

Жизнь сия есть нам темница, Верный же друг есть денница.

Благодарю Вас и Христину за вино. Питейный и ядей- ный монумент есть живее памятки очей. Юлия Цезаря только единожды в июле поминаем, а нашего истинного кесаря Христа ежеденно хлеб и вино, как зерцало нам, но и самого духа сердечного его вид и сень, пожертая истиною и животом, бывает, и есть, и будет. Впрочем, вот Вам по желанию Вашему херувимской песни paraphrasis [1091] :

Тайновидным херувимам сообразны II животворящей троице песнь

принося, Видимый сей весь мир извергнем

из сердца. Да вместим невидимый и его царя, Окружаемого и стерегомого тьмой. Копиеносных херувим и серафим. Аллилуйя, аллилуйя! аллилуйя!

Дори'-рорзш [1092] есть копиеносный лейб–гвардер. Доросрор- o'j|iЈvo; [1093] , сиречь окруженный копиеносною гвардиею или строем. Дариносима есть полгрека, а полславяна.

Ангельское ваше болтание читал я ангельским сердцем. Болтает сатана с ангелами лютыми своими. Болтает и бог Якова со своими, как писано: «Ангел господень возмущал воду». Turbabat et exturbabat aquam, ut enata- ret ferrum illud [1094] .

«Ты Петр (по–еврейски kupha — каменная гавань и кораблям авраамское лоно), и на сем камне…» и прочее. Сатана же болтает: да потопит в изблеваемых водах оную жену с дитем авраамским. Болтает: да покроет и смешает с водою гавань, да никто не узрит вечности, разве тления, что есть мать атеистов. И сие-то есть проклинаемое у Иезе- кииля слияние, за которое ужасно грозит вышний. Но наш бог сей! Что велит ангелу своему, Иеремии? «Если изведешь честное из негодного, уста мои будешь». «Взболтай молоко, и будет масло». Exturba aquam et remanebit butyrum [1095] . О клеветниковых же ангелах се, что говорит: «Прокисло, как молоко, сердце их». Заболтали и сколотили с сыром тления и с сырною водою масло оное. «Всплывет железо». Тленным своим днем и солнцем, как землею, загребли оный нам день и солнце. «В солнце положил селение свое». «Благовестите день ото дня: новый от ветхого, вечный от тленного. Ничто бо не есть благо, только бог; и ничто не есть свет, разве он. И самое солнце есть то тьма и ночь, се сия!» «Помянул в ночи имя твое…» «Возлюбили человеки тьму» и прочее. Желал Христос выболтать воду гергесинцам, но они отпросились. Агарино дитя [1096] есть то же, что верблюд: любит мутную пить, мешает и болтает, да чистоту погубит. Сыр паче масла любит. Что же таковым помогает доить Иаковлевых и Иовлевых овец и коз? Сии-то мотылоядцы у Иезекииля, возненави-

10*

дев опрпснок вечности, с гергесинскими вепрями едят человечьи отбросы, сболтав чистое с нечистым, но не от- болтав нездорового от здравости. Мы же, о друг, дети Сар- рины, дети премудрости божией, в утро избивая и изгоняя из храма все бесчествующее дом божий, как Христос веревкою оною: «Веревка червленая — уста твои…» «Се муж, и в руке его веревка землемерная». Сия веревка невредных сохранила шпионов Навиновых в Иерихоне. Что есть сия веревка? «Дал мне господь язык…» «Дух животворит…» Слышь, сын человеческий, дерзай и очищай храм господень! Сие-то есть жить в доме господнем. «Одно просил тот господа…» Мир тебе! Землемерить, рассудить (у Павла говорится: дух разделения) — вывести честное от недостойного и возмутить воду, болтая бурею духа святого оною: «Был шум…»

Сия есть должность ангелов божиих, написанных не на земле, но на небесах. В сем числе и нам быть желаю.

Аминь! Любезный друг!

Твой друг…

Любезному другу Наеману Петровичу нижайший мой поклон и мир божий. Также отцу Василию [1097] , другу и брату во господе.

/«Телом далек я от вас, но сердцем близок.

Сердце в нас — голубица Ноева.

Ничто так не дивно, как бездна святого сердца.

Тогда свято, когда лишь себя возвеличивает

Все — трава и лузга, все — прах и тень.

Все преходит; сердцем человек вечен.

Чистое сердце пребывает в любви, но любовь

остается в нем же.

А эта любовь — бог, значит, человек вечен.

О люди! Зачем удивляетесь океану, зачем удивляетесь звездам?

Идите, вернитесь домой! Узнайте себя!

Этого будет достаточно.

Аминь.

Все происходит из бездны глубокого сердца.

После смерти все начинается опять.

Так зерно дает ростки, так оно прячется вглубь.

Что же ты смерти боишься? Вот тебе ее

подобие.

Так же, что пустое в твоей жизни, относит божественный вихрь. Ангел… вздымает пустой хаос… Так… когда пройдет тяжелое волнение, то… вот священный ковчег!

Я нашел скалу. Сатана, плоть, мир, прощайте!

Вдоволь вы меня волновали. Теперь я обрел

священный покой.

Аминь.

N3. Замок обозначает то же, что и ковчег. Ковчег, скала над потопом, кефа, гавань есть то же, что и святое начало.^ «Кто влазил вначале, здоров бывал».

Господину моему иерею Якову Правицкому в селе Бабаях.

90

[В с. Бабаи] Из Бурлука, 1788 года, в последний день

Dilecte in domino frater Jacobe!

Pax et gaudium tibi a domino deo! [1098]

Зимую в Бурлуке. Если господь восхочет и не возьмет… его от меня, меня же от тела, помышляю посетить Вас… Где и когда умереть? Не боится тот, о котором Аввакум: «Праведник от веры жив будет». «Примечай-де незлобие и гляди правоту…» А я сладчайший… мой остаток во мне (посреди вас стоит…) давно уже вижу. А что? Получили ли Вы от меня письмо и в нем херувимский от меня пересказ? Не знаю. С письмом к Василию Павловичу послал я к Вам также через его ученика из Бурлука. Если не получили? Гневаюся, но крошку. Много там доброго. Сие пишу в беспокойстве. Не ожидайте ибо беседы, разве… притчи сухие, немазанные. Целуйте от меня всех… Наума Петровича и отца Василия с Евстафием и весь клир…

Из Гуспнки, мая 30–го [1791]

Христос воскресе!

Возлюбленный друг Яков/ Радуйся во господе!

Вас не поздравляю с праздником, а поздравляю любезную нашу Христину с детьми и младенцев же во Христе. Совершенные же мудрствуют со Златоустом: «Празднику не время творец, но ведренная совесть». У Исаии же сей истинный праздник нарицается: «Веселие вечное над главой их». Главою человеку есть сердце его, господствующее телесным мириком. И если сия глава не болит, как у Елисеевой вдовицы сына, оживленного Елисеем [1099] , и тогда исполняется на нас высокая притча оная: «Святому человеку каждый день — праздник». И в сию-то цель улучает Исаина стрелочка сия: «Веселие вечное», сиречь непрерывное, на всяк день творящее пасхи велик день. Се таков же есть и сираховский праздник: «Веселие сердца — живот человеку». Вот истинный праздник Давидов! «Мир многолюбящим закон твой». Какая польза, если на воздухе — не в сердце — ведро и весна? В сердце же сие: «Взволнуются нечестивые…» А я ежеденно пою песенку сию: «Христос — моя сила…», от смысла чистого во господе празднуя. О смысл чистый! Сколь немногим ты друг! О нем-то притча сия: «Чистое небо не боится молнии и грома». О бог мой! Сколь мир сие презирает! Сколь же опять оно великое! А трудно ли сие доказать или обличить! Се пентеко- стия [1100] через три дня! Се предложение, обещание! Се надежды совершение и венец празднику пасхи! А что то совершилося? Вот что: «Сердце чисто создай, великий боже…» О смысл (опять говорю) чистый! О сердце! Сколь немногим ты друг! Заключу с Соломоном: «Кто похвалится, что сердце имеет чистое?»

Вот с каким праздником, друг мой, тебя поздравляю или говорю по–эллински (хахар(;(1) — ублажаю. Сей праздник от твоих улиц не отнялся, как грозит Исайя. Ты ему, а он тебе есть друг.

Сорадуйся же и мне. Ибо и я милостию вышнего сего небесного торжества и шума празднующих сопричастником быть сподобился. Сей мой един есть и жребий, и наследие, и премудрость: конец, цвет и плод жизни п трудов моих упокоение; и все благое мне — сердце чистое. О! Тогда бы то исполнилося на нас сие: «Клялся во гневе моем». «Если войдут в покой мой?» Сиречь бедами и трудами поразил я их. Не доберутся ли ныне до моего праздника? Прости, любезный! От избытка сердечного наболтал много.

Ваш соторжественник и друг Григорий Варсава Сковорода

Через детей Захаржевских [1101] имею письмо от Михаила [1102] . Боже мой! Сколь жаждет к нам! Да страждет (оставь его) клятву гнева божия, если как достигнет в покой нашего праздника. Любящие бога ему единому согрешают на то, и да справдится перед ними во словах своих, и тем удобнее препобедит их на свою сторону.

Получил на светлой седмице. Если уже празднует, перешлите «Михаило–сатано–махию». Но сие предаю воле вашей. Любезному Наеману Бар–Петру радость и мир божий от меня со всем его гнездом и со птенцом Ильею. Так же отцу Василию, и отцу Евстафию, и бедненькому моему Любачину, слепенькому [1103] , и всему вашему клиру благосердное мое поклонение. Аминь!